Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Отсюда начнём   |   Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

18.05.2015

последняя правка 23.05.2015

За горизонтом горизонт...
Диалектика познания vs апофатизм.
Бог Декарта, Эйнштейна, Маркса

Встретил в книжке "Эволюция физики" Эйнштейна и Инфельда яркий, очень диалектичный образ развития научного познания – как восхождения на вершину горы:

«...было бы неверным считать, что новое воззрение — теория поля — освободило науку от заблуждений старой теории электрических жидкостей или что новая теория разрушает достижения старой. Новая теория выявляет как достоинства, так и ограниченность старой теории и позволяет нам оценить старые понятия с более глубокой точки зрения. Это справедливо не только по отношению к теориям электрических жидкостей и поля, но и по отношению ко всем изменениям в физических теориях, как бы революционны они ни казались. В теории Максвелла, например, мы еще находим понятие электрического заряда, хотя заряд понимается только как источник электрического поля. Справедлив еще и закон Кулона; он содержится в уравнениях Максвелла, из которых его можно вывести в качестве одного из многих следствий. Мы можем применять старую теорию всякий раз, когда исследуются факты в той области, где она справедлива.

Но с таким же успехом мы можем применять и новую теорию, так как все известные факты относятся к той области, для которой она справедлива.

Для сравнения мы могли бы сказать, что создание новой теории не похоже на разрушение старого амбара и возведение на его месте небоскреба. Оно, скорее, похоже на восхождение на гору, которое открывает новые и широкие виды, показывающие неожиданные связи между нашей отправной точкой и ее богатым окружением. Но точка, от которой мы отправлялись, еще существует и может быть видна, хотя она кажется меньше и составляет крохотную часть открывшегося нашему взору обширного ландшафта.»

Поскольку речь идёт обо "всех изменениях в физических теориях", данный образ следует отнести именно к прогрессу научного познания как такового, не только к отдельной теории. Отмечу, этот тип образности близок к Декарту: человек обозревает "картину мира" (всё более охватывающую мир), пользуясь "светом разума". – Сама возможность представления мира как картины – как всецело "видимого", доступного глазу – в качестве карт, схем и уравнений, – данная возможность не является чем-то само собой разумеющимся, хотя данный подход настолько нам привычен, что иное представление о мире "в голове не укладывается". Между тем, помимо зрения у нас же есть другие органы чувств: обоняние, осязание, слух... Для человека от рождения слепого (но другими органами чувств располагающего) мир предстаёт как-то совсем иначе... Впрочем, это ещё можно интерпретировать как просто дефект восприятия. Что важнее, на самом деле есть иные способы понимания: когда мы общаемся с другим человеком, мы же не раскладываем его в схему, чтоб его понять (психологи так поступают, – но на то и наука, ей как раз свойственен декартов подход). Диалог – другой способ взаимодействия с миром, в древности он был людям ближе: мир представал наполненным духами – которых было нельзя анатомировать, с ними именно общались. Ныне, когда религиозный человек обращается к богу в молитве – он также мыслит себя находящимся с ним в общении. Или – поэтическое отношение к миру, к природе, – поэт явно не мыслит схемами. И уж тем более он не стремится покрыть ими весь мир без остатка, – а современная наука делает именно это, таков её "декартов" метод: природа должна быть исчерпана координатной сеткой, подотчётна полностью. Если где-то единственный эксперимент настойчиво даёт данные, в малейшей степени не согласные с нашими уравнениями, значит "картина мира" подлежит пересмотру. Плюнуть, пустить по боку – не имеем права! Наука древних греков таких претензий не имела (подробнее об этом справьтесь у Хайдеггера). Мы можем усматривать в примерах, приведённых выше, либо примитивные представления, либо и вовсе игры разума (порождающего "бога" или "духов"), но вот вопрос: насколько далеко в действительности простирается этот наш тоталитаризм "картины мира"... Этого, признаемся, мы не знаем. Мы ведь не находим в ней, в "картине" многое – прежде всего ответов на самые для себя основные, смысложизненные вопросы. Время от времени, правда, наука порождает вокруг себя привлекательные пузыри идеологий, которые тщатся такие ответы дать, – но идеологии быстро сдуваются... Да ведь это же не наука, как им верить!

Но вернёмся к нашей горе познания – возвышающейся необозримо над нами, искрящейся ледяным холодом и манящей, – примем этот образ, испытаем его... (У Высоцкого: "Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал...") Выдвигаются очередные вопросы:

1) Каждая теория – промежуточная победа... Это ещё не та окончательная, наивысшая из вершин – к которой мы стремимся, так? А есть ли она вообще, высочайшая вершина, – и достижима ли? Иными словами, есть ли познанию предел?

2) Находимся ли мы на "острове" – который с вершины когда-то возможно будет обозреть целиком, – или познание так и будет расширяться бесконечно? Обращу внимание, этот вопрос отличается от предыдущего: наличие предела у познания не означает его всеохватности, полноты. Предел может означать просто границу – дальше которой мы продвинуться не в состоянии.

Наконец, последнее, – замечание по пути. Мне кажется, в приведённой цитате не разведены меж собой две очень разных вещи: математическое описание (эквивалентность расчетных предсказаний) – и физическое объяснение. (Очень странно для Эйнштейна, кто как не он чувствовал разницу! Впрочем, от художественного образа мы и не вправе ждать безупречности, в чём-то он всегда ущербен.) Да, теория Максвелла даёт предсказания, в особых предельных случаях идентичные предсказаниям теорий электрических и магнитных жидкостей или закона Кулона. Но разве теория Максвелла не даёт нам совершенно иное представление о физическом мире, чем прежде?! Объектом реальности становится поле – а что прежде казалось нам объектами, теперь оказывается миражами. Открытые прежде сущности заменяются иными, то есть именно так: "небоскрёб на месте сарая". Так и электрон вполне может уступить со временем место какой-то совсем иной реальности, оказаться её ликом. "Электрон неисчерпаем" – именно образ. Точнее надо бы сказать: "Мир неисчерпаем для познания". Не следует ожидать, будто теперь мы начнём снимать именно с электрона кожуру за кожурой, слой за слоем...

Вопросы допускают и дальнейшее уточнение. Нам ведь не безразлично, каким образом расширяется наше познание: "сходятся" ли промежуточные вершины к наивысшей, или напротив, чем далее, выше, тем более раздвигаются. Если расстояния между вершинами увеличиваются (достаточно быстро) – то, несмотря на рост нашего оснащения, наивысшая из них, желанная полная истина, становится вовсе недоступной. [*1] Ну и ладно бы с ней, если бы хоть сходились: всё-таки восемьдесят процентов знания хоть и не сто, но тоже неплохо. Но если последовательность шагов иная: 0.1 (одна десятая) полноты, а далее: 0.11, 0.111, 0.1111... Всё равно, как ни бейся, ничтожно мало! Видимый прогресс науки едва-ли может нам что-либо толковое сказать о реальной значимости её открытий – в сравнении с тем пределом, к которому стремимся. А возможно, за бортом оказывается не просто наибольшая часть истины, но именно главное в ней, самое для человека существенное – такое как разгадка бытия – жизни и смерти.

В диамате (постулирующем продвижение к истине, "электрон неисчерпаем") умалчивалось главное: являются ли наши теории уже "почти истинными" – или от полноты истины они ещё бесконечно далёки... Оба варианта, правда, неутешительны. В первом случае человеку будет заняться нечем: дописывать цифры после запятой, или применять науку, тупо пользоваться? Неимоверно скучно, какое-то праздное, пустое проживание коммунистического времени... Во втором случае наука также теряет свою привлекательность, сколько по этой дороге не топай – никуда не придёшь... То же пустое прожигание жизни. Как бы то ни было, человеческой жизни наука несоразмерна... [*2]

Итак, от материалистической диалектики до богословского апофатизма недалеко, отделяет всего-то пара абзацев. А всего-то уточняем вопросы... Всего-то и надо – перефокусировать зрение, перевести взгляд с ближнего и среднего плана на самый дальний.

Есть ли возможность к истине приблизиться? И можно ли это сделать исключительно научным путём?

Кстати, материалист Эйнштейн что-то писал о боге, зачем?

«Когда Эйнштейн говорит о боге, он всегда имеет в виду внутреннюю связь и логическую простоту законов природы» – вспоминает Инфельд, тот самый, соавтор Эйнштейна по упомянутой книге. Иными словами, богом Эйнштейн называл, скажем так, гаранта научного познания, его истинности. Бог Эйнштейну нужен для того же, для чего Декарту или Спинозе. Сколь бы ни было опрощено понятие бога в сравнении с первоначальным христианским, всё-таки тривиальным его назвать нельзя... И отмахнуться от него просто так нельзя.

Вот что писал сам Эйнштейн: «...ученый пронизан ощущением причинной обусловленности всего происходящего. Для него будущее не менее определенно и обязательно, чем прошедшее. Мораль для него не имеет в себе ничего божественного, она – чисто человеческая проблема. Религиозность ученого состоит в восторженном преклонении перед гармонией законов природы... Это чувство – лейтмотив жизни и творческих усилий ученого в пределах, где он возвышается над рабством эгоистических желаний», – цитирую по книге Б.Г.Кузнецова "Эйнштейн". В той же книге (уже от имени автора) сказано далее: «Эйнштейн повторил как-то слова одного из современных авторов: "В наше время глубоко религиозными остаются лишь ученые, целиком преданные материалистическим идеям". Эйнштейн заключает этой фразой статью "Религия и наука", которая в основном посвящена отрицанию религии и противопоставлению научного представления о природе вере в личного бога. Эйнштейн говорит, что восторженное ощущение упорядоченности мироздания – объективной, материальной, каузальной! – заставляло Кеплера и Ньютона отдавать долгие годы уединенного напряженного труда поискам механизма небесных явлений. Оно заставляет ученого последовательно стремиться к объективной истине вопреки господствующим в его время представлениям. Это ощущение упорядоченности мироздания не имеет ничего общего с идеей личного бога и бессмертия души. Такую идею Эйнштейн отбрасывал самым решительным образом.»

На самом деле, что же ("кто"?) воодушевляет Эйнштейна, Кеплера, Ньютона, заставляет их самозабвенно тратить свои годы на науку, – что за наваждение! [*3] И откуда берётся эта "внутренняя связь и логическая простота законов природы" – которая есть для учёного предмет веры, так ведь? – То есть тут два вопроса, меж собой как-то связанных: логико-математическая связность бытия, – и смысл человеческого существования. Согласно Эйнштейну осмысленную жизнь ведут лишь учёные: жизнь без занятия наукой – одно животное прозябание. В том же, без сомнения, были с ним согласны и Декарт, и Спиноза, и Кеплер, и Ньютон...

Итак, помимо названных двух вопросов, перед нами является третий, не менее интересный – именно: каким образом два этих вопроса для Эйнштейна – как и любого одержимого наукой человека – меж собой соединяются?! Чем сцепляются?

Бог Эйнштейна – гарант познания. Но что такое познание? Познание – это успешность нашего (в данном случае научного, физико-математического) языка... Этот язык способен нечто в мире правильным образом, как мы верим (и как убеждаемся на опыте), описывать. Тогда вопрос об источнике "внутренней связи и логической простоты законов природы" можно переформулировать в качестве вопроса об языке, не так ли? Бог (у Эйнштейна) выступает в качестве того, что "позади" языка, что является его прародителем... Общность понятия с христианским "Логосом" – "Словом" (с тем самым, с которым считается возможным личное общение, через молитву, – который также обращается к нам через природу и вещи) более чем очевидна! Познание природы – также можно рассматривать как общение... Общение с кем/чем? – с "природой" – или с тем, что позади неё? – это вопрос второй, учёному не слишком интересный, кажущийся софистическим. Главное, формы природы выступают как язык – не менее захватывающий, чем язык художественной литературы... И даже распространённое одно время представление о научном методе как пристрастном дознании природы, как о пытке в это представление укладывается.. – Пытка ведь тоже как-никак способ диалога...

Итак, научное постижение для Эйнштейна – то же, что молитва для верующего, буквально то же самое! Играет оно в его жизни подобную смыслоорганизующую роль. Не просто "занятия наукой" – это по сути (по своей функции) диалог со всевышним. Для Эйнштейна, как он прямо указывает, наука это религия, вера [*4]. И что, как не научная ("материалистическая") диалектика познания, лучше всего эту веру выражает!? Ведь диалектика – искусство диалога, начиналась она как искусство человеческого диалога – и затем было распространено на диалог "с природой"!

Постойте, постойте... А не протаскиваете ли вы, товарищ, тут поповщину и фидеизм? Как помним, Маркс, Энгельс, Ленин понятие бога, в отличие от Эйнштейна, не использовали, более того, они, кажется, всячески против этого понятия возражали и клеймили?!

Да откуда бы ему там взяться?! Марксизм вызвался быть наукой. Но "бог" – и вообще тот круг вопросов, о котором мы здесь с вами ведём речь, – научного интереса не представляет, в предмет науки не укладывается, – раз с опытом несопоставимо, расчётных следствий не предоставляет, проверки не допускает. Заметьте, и у Эйнштейна понятие бога всплывает также не в научных работах, а в популярных. Упомяни он его в физической статье, да пусть хотя бы в вышеназванном "материалистическом" смысле, – на смех поднимут!

Но Маркс и Ленин против понятия бога, кажется, возражали гораздо более определённо чем Эйнштейн? Хорошо, – но дело не в том как называть, название – дело вкуса. Присмотримся, выполняет ли что-то в их учении те же функции, которые Эйнштейн закреплял за богом, а именно функции:

1) Понятийно-математическая связность мира – делающей мир доступным для познания, изучения, – причём для изучения изнутри, – для такого например его "объекта" как человек – находящегося, подчёркиваю, при этом внутри мира, не со стороны ("дуализм объекта-субъекта").

2) Средоточие человеческого, над-природного смысла – побеждающего "отчуждение", задающего человеку стремления, жизненные цели.

3) Наконец, что названные два пункта между собой связывает: что является прародителем "общего языка" – посредством которого его приверженцы друг друга понимают, – способны совместно использовать язык/теорию на практике. – Язык/теория, подобно молитве, организуя, направляя мысль, наполняет жизнь смыслом. Всякий язык науки, разумеется, несовершенен. Но на то и диалектика, на то и гора – путь, возможность возвышения. Речь в данном случае не о конкретном преходящем языке, но о порождении языка, о самой возможности возвышения.

Все эти пункты в марксизме присутствуют... Присмотримся подробней, "высветим".

1) О какой-то особой понятийной (логико-математической) связности, казалось бы, вопроса не ставится. Есть "материальное единство мира", считается, что оно и делает возможным познание – причём как раз для внутреннего "объект-субъекта" (через "теорию отражения"). Не будем обсуждать здесь убедительность такого подхода. [*5] Интересует нас другое: понятийная связность всё-таки достигается – но где-то в бесконечном пределе познания, времени, где-то там "в коммунизме".

2) Коммунизм также выступает средоточием, узлом, воплощением "смысло-жизненного". В коммунизме человек становится человеком в подлинном, высочайшем смысле – в более подлинном даже, чем учёный для Эйнштейна.

3) Наконец, возможность возвышения – что это? Путь к коммунизму. Не будь его – не было бы движения. Коммунизм – то, что вырывает нас из царства голой причинности-"необходимости", – сообщает его приверженцам возможность взаимопонимания, "общего языка", познания "необходимости" – что значит её одоление ("Свобода есть осознанная необходимость").

Итак, в мировоззрении марксизма "коммунистическое далёко" выполняет буквально те же функции, что для Эйнштейна его "бог". Бог отрицается – поскольку в настоящем времени он оказывается излишен, – ведь он перемещен в будущее – приравнен к "коммунизму": к коммунизму обращаются мыслями, с ним советуются, по нему выверяют судьбы. Там – вблизи него, – победа знания, самопознания, победа над всеми видами "отчуждения"... Кстати, коммунизм у Маркса вполне "апофатичен". Теория движения к нему вполне конкретна, – но знание о самом коммунизме (предельном) кажется состоящим из одних отрицаний: не будет классов, не будет отчуждения, не будет государства, не нужны будут деньги... Представьте себе, ни собственности, ни имущественного наследования, ни даже интеллектуальных прав, ни юристов, ни законов, ни замков, ни судов, ни банков, ни торговых центров, ни рекламы, ни войн, ни политики... Очень близко христианскому идеалу – и так же невообразимо! Самые значительные, привычные нам атрибуты цивилизации – коту под хвост.

20.05.2015. Коммунизм "апофатичен" – умо-зрению не поддаётся. Но диалог с ним, общение, – "через время" – возможно. Хрестоматийный пример – Павка Корчагин, – святой и мученик новой веры. "Как закалялась сталь" стала настольной книгой для не одного поколения.

Примечание. Снова должен осадить торопливого читателя. Эта статья написана не с целью преподнести вывод типа "Богом Маркса был коммунизм". Такое сравнение является банальным, "поэтическим" [*6]. Речь идёт отнюдь не о художественной метафоре. Мы берём здесь в рассмотрение вполне определённые характеристики, обычно относимые к богу, – и находим их перенесёнными на "коммунизм" – что позволило тому выполнять для многих, очень многих, аналогичную роль...

[*1]
Такая иллюстрация, возьмём в качестве аргумента функции параметр времени t, а достигнутый уровень понимания природы, мира – за значение данной функции. Так вот, мы совсем не знаем, как ведёт себя эта функция в пределе бесконечных времён: либо она приближается к "истине" как к горизонтальной асимптотике, подобно скажем гиперболе, – либо она медленно расходится как логарифмическая функция, а то, может быть, и ускоряется как экспонента!
[*2]
Из рассказа Чехова "На пути": «Все науки, сколько их есть на свете, имеют один и тот же паспорт, без которого они считают себя немыслимыми: стремление к истине! Каждая из них, даже какая-нибудь фармакогнозия, имеет своею целью не пользу, не удобства в жизни, а истину. Замечательно! Когда вы принимаетесь изучать какую-нибудь науку, то вас прежде всего поражает ее начало. Я вам скажу, нет ничего увлекательнее и грандиознее, ничто так не ошеломляет и не захватывает человеческого духа, как начало какой-нибудь науки. С первых же пяти-шести лекций вас уже окрыляют самые яркие надежды, вы уже кажетесь себе хозяином истины. И я отдался наукам беззаветно, страстно, как любимой женщине. Я был их рабом и, кроме них, не хотел знать никакого другого солнца. День и ночь, не разгибая спины, я зубрил, разорялся на книги, плакал, когда на моих глазах люди эксплоатировали науку ради личных целей. Но я не долго увлекался. Штука в том, что у каждой науки есть начало, но вовсе нет конца, всё равно, как у периодической дроби. Зоология открыла тридцать пять тысяч видов насекомых, химия насчитывает шестьдесят простых тел. Если со временем к этим цифрам прибавится справа по десяти нолей, зоология и химия так же будут далеки от своего конца, как и теперь, а вся современная научная работа заключается именно в приращении цифр. Сей фокус я уразумел, когда открыл тридцать пять тысяч первый вид и не почувствовал удовлетворения.»

Хотя не всё так удручающе. В отряде учёных я бы выделил два, как минимум, подотряда. Первый, "культурных животных", хорошо социализированных, бредущих, – смотрящих исключительно под ноги, осваивающих поле науки методом исчерпания. Это 99% научных работников, – процитированный чеховский герой пытался, по обыденному недоразумению, присоединиться к этому кругу. Второй подотряд – малообщительных внеинституциональных "хищников", подобных Кеплеру или Ньютону: различая издалека собственную сверхцель, чуя её запах, настойчиво выслеживают её, преследуют... (Бернулли про Ньютона: "Мы узнаём льва по когтям".) Сверхцель сознаётся ими как миссия, личное предназначение (Кеплер про себя и свои законы движения планет: «Сам Господь ожидал 6000 лет своего свидетеля.»). Различие между названными подотрядами – не столько в уровне интеллекта, сколько в его направленности (степени сосредоточенности).

Но с каждым поколением высмотреть свою задачу становится труднее. Вот как было с Ньютоном: «В 1663 году, в возрасте двадцати лет, он купил на ярмарке в Сторбридже книгу по астрологии, «из любопытства, посмотреть, что в ней такое». Он листал ее, пока не добрался до иллюстрации, которую не мог понять, поскольку не был знаком с тригонометрией. Он приобрел книгу по тригонометрии, но тут же обнаружил, что не может разобраться в геометрических рассуждениях. Тогда он отыскал Евклидовы «Начала геометрии» и стал читать. Спустя два года он изобрел дифференциальное исчисление.» (из книги Карла Сагана "Космос"). В наше время молодёжь в том же возрасте ещё протирает штаны в университетах, – изучать им приходится много больше, чем Ньютону... Или больше – или что-нибудь очень частное, сужающее кругозор в пятнышко.

Впрочем, аналогия эта, с хищниками, далеко не простирается: сверхцели редко питают, – чаще всего "хищники" издыхают от реального голода либо от бытовых тягот, – как правило раньше, чем чего-либо путнего достигнут... Кормит, в собственном смысле, наука как раз "жвачных", занимающихся тем, что под ногами – на что денег выделят... Ускоряющийся рост их численности – свидетельство "превращения науки в непосредственную производительную силу". Производство "научной продукции" становится технологичным, коллективным, – остаётся всё меньше той первозданной дикой науки, которая была естественной средой для одиноких "хищников".

[*3]
«Вот как описывал Ньютона, которому перевалило за сорок, его слуга: "Я никогда не видел, чтобы он отдыхал или развлекался – ездил верхом, гулял, играл в мяч или занимался другими подобными упражнениями. Он считал потерянным всякий час, не потраченный на исследования, к которым он был прикован столь неотлучно, что редко покидал свой кабинет, кроме как в часы занятий [для чтения лекций]... на которые приходили послушать его лишь немногие, а понимали и вовсе единицы, а потому нередко за неимением слушателей он, как говорится, читал лекции стенам."» – из книги Карла Сагана "Космос"
[*4]
19.05.2015. Вот ещё, из книги А. Эйнштейна, Л. Инфельда "Эволюция физики" (1938г): «Без веры в то, что возможно охватить реальность нашими теоретическими построениями, без веры во внутреннюю гармонию нашего мира не могло бы быть никакой науки. Эта вера есть и всегда останется основным мотивом всякого научного творчества. Во всех наших усилиях, во всякой драматической борьбе между старым и новым мы узнаем вечное стремление к познанию, непоколебимую веру в гармонию нашего мира, постоянно усиливающуюся по мере роста препятствий к познаванию.»
[*5]
20.05.2015. Отличие математической связности от материальной видно на таком примере. Электрон движется по орбите атома, допустим атома водорода. Движение это хорошо изучено, уравнения известны, можем "загнать" их в компьютер (содержащий, кстати, биллионы электронов) и рассчитать все необходимые детали, следствия, – такие например как взаимодействие со световым (электромагнитным) излучением.

"Материальное единство" означает, что между нами и электроном есть нечто нас связывающее, общее, наша "вещественность", – в силу чего между нами возможно "взаимопонимание" – оно и должно объяснять возможность познания для нас процесса движения электрона. Но вот вопрос, действует ли электрон при этом подобно нам: – решая уравнения своего движения – и как-то соразмеряясь с ними, стремясь им соответствовать (как мы – юридическим законам)? Если нет, – то наши с ним "методы" совершенно различны – и чего нам тогда до материального единства?

[*6]
Бог слишком многозначное слово – использовать его само по себе, не уточняя, позволительно лишь поэтам.
список
обновления
На главную В конец блогаНа предыдущую страницу списка
18.05.2015
ред. 23.05.2015
За горизонтом горизонт... Диалектика познания vs апофатизм. Бог Декарта, Эйнштейна, Маркса
Контактная форма На следующую страницу спискаВ начало блога
Следите за обновлениями сайта: