Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Отсюда начнём   |   Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

05.12.2013

последняя правка 05.12.2013

Религия, идеология, наука.
Тезисы обсуждения на семинаре

На последнем семинаре обсуждения по заявленной теме не получилось, – поскольку вернулись к азам, – плотно зависли на вспомогательных вопросах... Некоторое время придется, видимо, им снова уделить... В разговоре прозвучал ряд тезисов – которые здесь воспроизведу, – чтобы в дальнейшем к ним вернуться.

Подлинные люди – и неподлинные

Почему идеологическая борьба в советское время, а она велась, не давала должного эффекта, – или давала эффект обратный: к примеру, разоблачение вражеских "голосов" подстёгивало интерес к ним. Почему стала привлекательной "западная идеология", как она воздействовала?

На мой взгляд, в нашей пропаганде того времени не хватало уже положительного заряда – как и в современной "патриотической". Ну отрицаем мы западные ценности, а "наше"-то, альтернативное, насколько весомо, насколько си́льно? Верили ли мы сами в свои идеалы в 80-х? Вспомните наши собрания в институтах, на заводах, – комсомольские, партийные и прочие. Назначенцы сверху, чьи-то высокие протекции, чья-то родня, проходили под тихое ворчание, но единогласно. Мы не слишком сопротивлялись давлению – а во имя чего? Не хотели минимально поступиться удобствами, рискнуть положением – ради "идеалов", – за которые, между прочим, в революции кто-то кровь проливал. Неужели бы вели себя на собраниях так же аморфно наши героические прадеды? Значит, нечто в нас изменилось. Коммунизм перестал восприниматься достойной целью – если выбирать между ним, и мебельным гарнитуром, например.

А что такое патриотизм, когда "за нами" ничего нет, – когда не ясно, что свято? Когда мы сами потеряли своё содержание – отличающее "людей подлинных" – от неподлинных. В 41-ом – было ещё что хранить, а к восьмидесятым годам растеряли...

Подготовленная "материальная почва"

Кроме того, западная пропаганда падала разве не на подготовленную почву?

Вспомните, чему нас учили в институтах, на занятиях по истмату и научному коммунизму: духовное – надстройка, вторично по отношению к производству и распределению материальных благ – и тем межчеловеческим отношениям, которые складываются в процессе оного. Что значит – историей движет материальный интерес, он – первооснова для всего прочего. Теперь обратимся к западной расстановке ценностей. Разве нет здесь полной корреляции?

Пусть наши фильмы и книги говорили нам обратное – но это, что называется, всё "образы", парения духа. – А действовать в жизни приходится в соответствии с осмысленной картиной реальности. К тому же, в преподаваемой нам картине эти образы значения большого по определению не имели.

Раз духовное вторично – отсюда вывод: кто живет лучше, тот и сам лучше. Живём беднее Запада – значит духовно беднее, – логично? Ведь коммунизм строится на материально-технической базе... [*1] К капитализму мы были "морально подготовлены", – потому и приняли его почти без ропота, почти радостно.

Саморазоблачительная идеология

Вызревал "господствующий класс", – а на демонстрациях носили транспаранты с портретами, собственно, его представителей. К государственной идеологии многие уже относились как к идеологии этого класса. И снова, истмат нашёптывал: да-да, именно так, идеология – это ложь, подлежащая разоблачению, – средство запудривания мозгов "низам". – А как же тогда "диктатура пролетариата"? Да разве была она? То-то все и стремились поступать в институты – чтоб не оказаться среди класса-гегемона... Факт, официальная советская идеология воспринималась всё более формально: "ну отвяжитесь, верю я, верю".

До сих пор информационное сражение проигрываем по той же причине. Старико́вцы-фёдоровцы ("Великое Отечество") по факту исповедуют всё ту же западную ценностную "великую пустоту", – надеясь, что достаточно лишь "образа врага". А в лево-патриотических кругах за идеологическую работу почитают акции протеста, ну и репосты и лайки в соцсетях. ;)

Национальная идея

Ныне общество обратилось к поискам "национальной идеологии" – или "национальной идеи", – поскольку "приспичило". Данный подход выдает полное равнодушие т.н. "интеллектуального сообщества" к истине.

Такое ощущение, что в поисках "национальной идеи" мы ищем, чем бы самообмануться. Ответьте себе на вопрос – чего мы хотим найти, на самом деле? Затычку для смысложизненного инстинкта? Не слишком ли прагматически мы подходим к идеологии, – не слишком "идеологически"?

Построенное на зыбком песке – не разрушится ли завтра вновь?

Идеология

Идеология признана за системообразующий элемент общества. Идеология толкует об идеалах, принципах, нормах, табу – довлеющих над человеком, не так ли? Но раз картина мира диктуется наукой – и ничем иным, то в число целей науки не может не входить причинное объяснение идеологии – или даже её конструирование – возможность чего предполагается как нечто само собой разумеющееся в нынешних дискуссиях о "национальной идее". Раз мы ставим вопрос об идеологии как о конструкции – о её возникновении, и о социальных группах, чьи интересы она в первую очередь обслуживает, – идеологии тем самым приходит конец, – в глазах хотя бы самих "ученых людей", – её конструкторов-исследователей. А за остальными – дело не станет... Идеология способна действовать – пока не объяснена, пока основания её считаются для носителей её безусловными, священными.

Несомненно, религия была бы превосходным основанием для идеологии – если бы она до сих пор сама прочно стояла на ногах, – и если бы и религию наука не пыталась разоблачить и причинно истолковать.

Определение религии

Теперь к религии. Что такое религия?

Является ли понятие "сверхъестественного" решающим для определения религии?

В чем её отличие от идеологии? Казалось бы, религия содержит в себе определенную целостную картину мира – а в идеологии её нет?

Приложимо ли понятие сверхъестественного и к идеологии? Разве сам человек – не "сверхъестественное", с его "ценностями" и предельными смыслами, – в мире молекул и атомов?

Прозвучал такой тезис: "Религия – древняя форма идеологии". Что он упускает?

Разве разница между идеологией и религией – лишь в мере их древности?

Не скрывается ли в этом приравнивании признание принципа "мертвого бога"?

В религии верующий способен обратиться к Богу в молитве. В идеологии бог заменен принципами – и идеалами – живое общение с которыми невозможно. Если мы готовы приравнять религию к идеологии, – не подразумевается ли тем, что Бог уже заранее превращен в "принцип"?

Другой прозвучавший тезис: "Религия – это этические нормы", – вторит этому. Религия, перетолковываемая с точки зрения идеологии или нравственности, теряет самое в ней существенное, – сводится к социальному институту, – несущему определенную функциональную нагрузку. А прочее в ней – "суеверия", – безусловный дефект, но куда ж его денешь, – так? [*2]

Ныне претензии религии на истолкование мира целиком "образованными людьми" отметаются как религии несвойственные. Ведь на то, чтоб рассказывать нам о мире, есть наука, не так ли?

С точки зрения науки, религия теперь не говорит о порядке вещей – но напротив, когда "фундаменталистски" выходит за пределы отведенной ей религиозной области, она пытается этот порядок вещей взломать, – противостоит ему.

Разделение сфер – как выход?

На самом деле, почему бы не достичь примирения? Религия сама по себе, идеология сама по себе, и даже – астрология сама по себе. У религии своя правда, у идеологии своя, у астрологии своя, и у философии своя. Можно пойти ещё дальше – у ислама своя правда, и у христианства... И у каждой конфессии в церкви, – и у каждого направления в философии. "Да пусть все будут, раскрасим мир в цвета радуги!" :)

В каждой "сфере", всякой комнатушке – свои фанаты. Религией интересуются некие странные "религиозные люди". Законами природы, наукой – ученые, не менее странные. Законами судеб, астрологией – занимаются свои чудаки. Все вроде заняты, все при деле, всех пускают на телевидение... Никто друг с другом всерьёз не спорит, ну разве так – для рейтинга. А что в целом пазлы в картину мира не складываются – ну так и нач́хать! "Что есть истина?" – вопрос неуместный – в хорошем обществе, среди приличных людей.

Разве это не торжествующий постмодерн, не фундаментализм толерантности?

Религия появляется как нечто отделенное от картины мира. Теперь и сами религиозные люди говорят: не важно, совершались ли чудеса Христом или нет. Ведь чудеса не слишком-то вдохновляют уже в сравнении с привычными чудесами науки, – а к тому же, наука ставит под сомнение и сами библейские свидетельства о чудесах.

Религию определяют с точки зрения разорванного ("постмодернистского") сознания – отводящего ей "своё место". Мы как будто говорим: "А теперь забудем, что ценностям и смыслам места в мире нет, – будем полагать, как будто они есть: не убий, не укради..." – и как будто человеческое бытие есть подлинное, – и как будто любовь есть – а не просто игра гормонов.

Ну а идеологии – чем лучше? Разоблачая религию, наука делает то же самое с идеологией "общечеловеческих ценностей" – как и всякой прочей, – отнимая у той безусловность.

Что такое сверхъестественное

Ещё один произнесённый в беседе тезис: приравнивающий сверхъестественное мифологическому. Думается, верующие люди будут сильно против этого возражать. Мы могли бы, конечно, отмахнуться от их возражений, – но не останемся ли мы в таком случае на "внешней" точке зрения – упускающей главное?

Мифология – что такое? Сказки, рассказы о выдуманном – или о былом – "творчески приукрашенном", пребывающем за гранью реальности. Или – относящееся к непознанному, – или не подлежащему познанию, объяснению?

Не приходим ли мы в такой интерпретации вновь к всё тому же "мертвому Богу", "Богу в прошлом", – упуская в религии главное: общение с Живым...

Почему вообще это происходит, что по какой тропе не пойдешь, возвращаешься каждый раз к "Бог умер", – не впаяно ли это прочно в нашу картину мира, – в наше представление об "естественном" – а значит и сверхъестественном тоже?

Хорошо, а откуда берет начало эта картина мира?

На этот вопрос отвечает следующий тезис, впрочем повторяющий то, о чем говорилось на семинаре в позапрошлый раз: «"сверхъестественное" мы определяем как явление, которое невозможно познать и дать объяснение с помощью современного научного исследования — математических расчётов и технических приборов».

Иными словами – если "естественное" для нас то, что подпадает под ведение науки, то разумно назвать сверхъестественным то, что не подпадает.

Однако, ведь наука была не всегда, – так? Кроме того, представления науки – и представления о науке, о её сфере ведения, эволюционировали. – А раз представления о сверхъестественном определяются от противного (по отношению к "естественному"), не должны ли и они эволюционировать тоже? Тогда, возможно, нынешнее ощущение христианской истины сильно и неизбежно отличается, скажем от средневекового, – причем не только у неверующих, но и у самих христиан?! – В силу разницы картины мира, в которую это ощущение "вложено". Это не праздный вопрос: упуская данный нюанс, мы не способны понять, чем являлась религия для человека пятьсот или тысячу лет назад, – не способны правильно обозначить даже её "социальную функцию".

Нынешнее представление об естественном увязано с понятием оцифрованного пространства-времени – и сковывающих его причинно-следственных связях. "Сверхъестественно" всё, что разрывает эти связи – взрывает картину мира, а не связывает её. Но ведь это нынешнее представление – и не всегда оно было таковым!

Наука и абсурд

В отличии от религии, претендовавшей (изначально) на всеобщность мироинтерпретации, идеология высказывается касательно только человека, или людских масс, классов, наций. – Передавая прочее в ведение науки (марксизм не исключение): природу, камни, растения и животных...

Заметим, религия не может не получать ввиду этого аналогичного, идеологически-нравственного перетолкования – о чем говорилось выше. Главным в ней становится теперь не общение с Богом (которое на грани абсурда) – но то, что человек должен делать, как себя вести, что ему позволено и что нет.

В идеологии и религии человек ныне мыслится подобно выколотой в пространстве точке – обладающей подобием свободной воли – среди мира причин и следствий (описываемом наукой). В качестве иллюстрации – экзистенциализм.

Но когда и человек осмысливается, наконец, как часть природной связи вещей (а наука не может позволить себе его миновать) – тогда места в мире (в связи вещей) идеологии тоже не остается, а значит – и над человеком идеологии (как чему-то безосновательному) места не остается, – как и религии.

Прежде могла идти речь о борьбе христианских ценностей (и христианского миропонимания) с язычеством или иудаизмом, к примеру, – и это занимало умы теологов. Ныне теологов практически нет – а вопрос стоит о ценностях как таковых, хоть каких-то (кроме как "спасаем свои задницы" – единственно "естественной"). – Прежде ценностям и целям было место в мире – не только среди людей, но и вещей. У Аристотеля: "тела стремятся к естественным местам". Поскольку теперь, в мире, скованном причинно-следственными связями, право стремиться, – стремиться беспричинно, немотивированно, – у вещей отнято – то оно отнято и у людей.

Таким образом, религия за пределами "её собственной" нравственно-этической сферы превращается в некий "абсолютный абсурд" – противостоящий разумному и науке. – И здесь уж не до борьбы религий. Религии и конфессии стремятся объединиться – чтобы воспрепятствовать общему для них врагу – науке (идея экуменизма). Наука – то, что выдавливает ценности. Идеология противостоять ей уже не может – поскольку наука делает идеологию от себя "материалистически" зависимой, отнимает у той самостоятельные (безусловные) основания. "Верую, ибо абсурдно" Тертуллиана в сравнении с нынешней абсурдностью религий звучит донельзя слабо.

Атеизм как религия

Следующий тезис: отрывающий атеизм от науки, и толкующий его как форму религии. Доказать отсутствие Бога также невозможно, как его присутствие. Раз наука на этот вопрос ответа не дает, ничего не доказвает – то, казалось бы, тут предмет исключительно веры. – Как в религии, так и в атеизме. Во что именно верить – вопрос личного вкуса.

Впрочем, отождествляем ли мы веру как таковую с религиозной верой?

Вспомним, в запасе (для определения религии) у нас есть еще "сверхъестественное". А то представление о человеке, о его свободе, о прогрессе – или о коммунистическом будущем, как неоспоримых ценностях, – к которым апеллирует атеист, – несомненно выходит за рамки "естественного" = научного, – за рамки представлений о физическом мире. – Почему бы на самом не сказать, что мы имеем дело в таком случае с представлениями о сверх-естественном – и именно с религиозной верой.

Проблема, однако, в другом. Отсутствие Бога атеизм доказывать и не собирается, и вера тут по сути не при чем. Понятие Бога отбрасывается как излишнее, выдавливается наукой – из тотально оцифрованного мира... Как и всего, что за пределами "естественного" – включая понятие "человека мыслящего" (в декартовском понимании слова). – Всё это не находящие назначения гипотезы, – с которыми "научное мировоззрение" прощается столь же легко, как с гипотезой мирового эфира.

Если уж атеизм и впрямь хочет быть научным, с ценностями ему надлежит расстаться. Применения в науке им нет, – не так ли?


Написал, что успел. Но для обсуждения на ближайшем семинаре, думаю, этого более чем достаточно.

[*1]
Из фильма "Печки-лавочки": деревенский мужик (исп. – Василий Шукшин) пишет письмо домой из города: «Здесь они гораздо ближе к коммунизму, чем мы, – потому что всё механизировано».
[*2]
Даже глагол religаre (воссоединять), откуда производят название "религия", допускает функциональное, социальное истолкование: – как соединение людей не с Богом, а друг с другом.
список
обновления
На главную В конец блогаНа предыдущую страницу списка
05.12.2013
ред. 05.12.2013
Религия, идеология, наука. Тезисы обсуждения на семинаре
Контактная форма На следующую страницу спискаВ начало блога