Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Отсюда начнём   |   Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

24.11.2013

последняя правка 27.11.2013

Естественное,
сверх-естественное,
противо-естественное...

Здесь конспект вчерашнего семинара. Тема – соотношение религии и идеологии.

Где проходит линия их разделения? Первое, что приходит на ум, – прочертить её по границе раздела "вера – рациональное знание". Приглядимся, однако, тут внимательно. Разве в идеологии нет веры – выходящей за рамки рационально-понятого, – например, веры в светлое коммунистическое будущее, или в идеалы свободы? Ни то, ни другое не рисуется достаточно четко и определенно, – а теория, если она и имеется, массам неизвестна... Факт безотчетной веры налицо. С другой стороны, разве религия столь уж вне логики? В самом её сердце находится теология, неотъемлемой частью которой являются вполне рациональные конструкции и рассуждения.

Вернемся к тому расширенному определению идеологии, к которому мы пришли на первых семинарах: в отличие от науки идеология содержит представления о целях и ценностях, – наука не только намеренно сторонится оценок, но в её фактах и её законах нет ничего, на что можно было бы такие оценки опереть. Единственная цель, которой оправдывают науку в глазах общества, – её практическая полезность, – находится вне самой науки, вне её интересов, не она составляет её предмет.

Ученый-социолог, разумеется, вправе выбрать понятия о ценностях (например о полезности), складывающиеся в обществе, своим предметом. Но исследовать – не значит выводить ценности из науки. Исследователь ценностей совсем не обязательно становится их приверженцем. Скорее наоборот, раскрытие их природы, происхождения, заставляет его смотреть на них скептически, – как на вещи обусловленные, относительные. И это не может не наносить удара по ним, по идеологии...

Итак, идеология имеет общее и с нравственностью, и с религией. Религия, конечно, феномен сложный, многоплановый, и к одним оценочным суждениям не сводящийся, – но если ограничиться этим аспектом, не теряется ли тогда полностью граница между идеологией и религией? Казалось бы, в таком случае христианство, марксизм, иудаизм, либерализм, социальный дарвинизм, буддизм, конфуцианство, ислам, идеология потребления – просто рядоположенные объекты...

Хорошо, исследуем вопрос дальше. Обратим внимание на следующее.

  • Идеологии приходят на место, которое освобождается религиями – отступающими под натиском науки и рационального мировоззрения. Идеологии приходят на смену религиям, не так ли? (Или наоборот, когда оттесняется идеология, к примеру коммунистическая, её место занимает религия, – как мы теперь убеждаемся.)
  • Идеология, в отличие от религии, не нуждается в санкции "свыше". Её истины не богооткровенны – а выводятся из человеческих, "посюсторонних" идеалов, интересов, потребностей, получают логическую или "научную" аргументацию, позволяют проследить своё происхождение. И в этом их несомненная слабость. Если идеалы относительны, обусловлены, – значит "ненастоящие", – умирать за них станут те лишь, кто не до конца эту мысль понимает – или для себя "подсознательно" не принимает, – то есть в ком сидит ещё, может быть скрытое от него, религиозное сознание.

Итак, "действующие" идеологии являются не просто заменой религии, но скрытой формой религии, – можно сказать симбиозом религии и науки. Из науки идеология черпает рациональное обоснование, а из былой религии (из "традиционного мировоззрения") – недостающую веру.

Таким образом, главное в определении религии – всё-таки наличие в ней Бога – или богов, "сверхъестественного", богооткровенного... Но в таком случае конфуцианство или даже буддизм выпадают вроде бы из ряда религий... С другой стороны, надо признать, далеко не все их исследователи в этот ряд их уверенно включают...

Нам ничего другого по-видимому не остается, как считать категорию "сверхъестественного" для определения религии решающей, неотъемлемой. Идеология появляется, когда сверхъестественному места в мире человек находит всё меньше, – когда мир становится все более "естественным". Но в таком случае нам надлежит разобраться с категориями естественного – сверхъестественного, не так ли? Что мы разумеем под ними, когда эти категории возникают?

В том значении, в каком они ныне используются, возникают они в Новое время, одновременно с новоевропейской наукой. Что отличает её от науки прежней? Прежде всего жесткое понятие причинности. Вспомните, как у греков объяснялась суть механического движения. Хотя бы у Аристотеля: "все тела стремятся к своим естественным местам". Заметьте, это объяснение совсем иного рода, чем причинно-следственное в нынешней физике (F=ma). Тела "стремятся" – обладают способностью стремится, "хотеть", – подобно людям. У тел имеются свои цели... Представление о целях (в нашем понимании – "идеология") было ещё включено в науку. Мир – ещё одухотворён, и "лягушки появляются просто от сырости". [*1]

Это не значит, разумеется, что у древних греков или египтян не было рациональных представлений. Было там и инженерное дело – строили дворцы, храмы, пирамиды. Была и геометрия, и астрономия, – разве нет? Но место рациональности всегда мыслилось локальным, ограниченным...

Что произошло в Новое время? Декарт оцифровал пространство глобально. Каждой, повторяю, каждой его точке без исключений приписал три числовых координаты. Затем, начиная с Ньютона, в это пространство стали последовательно внедряться "физические законы". Координаты тел оказались включены в причинно-следственные ряды. Места для целей (вне причинно-следственных рядов), для приложения "свободной воли", в мире не осталось. Если Бог и был прежде, то он ограничился созданием мира, завел его как часовой механизм – и самоустранился. Возможностей для действия живого Бога нет, "Бог умер". Молитва потеряла смысл, – не к кому её адресовать.

Современная наука принципиально отличается от прежней ремесленной практики, и даже от прежних знаний, "научных представлений" тем, что глобальна, не допускает из себя исключений, – нигде и никогда. В оцифрованном пространстве-времени нет щелей. Если обнаруживаем, что где-то "закон природы" не исполняется – значит, ищем неучтенные факторы = влияние других законов, – а если и это не помогает, пытаемся найти уточнение закона, более точный закон.

Раз так, следует трактовать новоевропейскую науку как науку в кардинально новом смысле, а с ней связано новое понимание религии – образуемое через противопоставление науке. Раз мы смотрим на религию теперь с нашей нынешней позиции (а не с другой), разумно говорить даже о возникновении понятия религии, – того понятия, с неверной (и надменной) меркой которого мы подходим не только к нынешним, но и к прежним религиям – сознаваемых современниками совсем иначе, чем нами.

Хотя исторически идеология следует ЗА религией, – но сами названные понятия появляются одновременно, – и одновременно с понятием науки. Наука что делает? Изгоняет ценности и цели. Идеология – пытается по-своему восполнить этот пробел "годными средствами", "естественными", человеческими, – исходя из логики, здравого смысла, науки, человеческого интереса. – Религия отвергается на том основании, что она делает то же "негодными средствами", противо-естественными, а точнее – сверхъестественными.

Главная трудность в идеологии – та, что из мира "естественного" изгоняется не только Бог, но вслед за ним и сам человек. По отношению к "реально" существующим электронам и физическим полям, человек – объект составной, "невсамделешний". Исчезают основания как для гуманизма, так и для прочих человеческих ценностей, целей, – за исключением "естественных" похотей. Но это осознается массами не сразу...


Теперь ко второму поставленному вопросу: – чего ищем? У идеологии есть очевидная слабость в обоснованиях, – наука ей их предоставляет, – наука же их и забирает обратно, указывая на релятивизм идеологии, обусловленность. Так, может быть, нас всё-таки вновь выручит религия? Новая, старая или "обновленная"... Прежде всего, кого это "нас"? Религия предполагает наличие "народа божьего". Мы ставим вопрос от имени "советского народа" – по большей части в Бога не верующего. Значит, потому уже религия нам не годится... Раз так, других причин можно не называть – но я назову. :) Задача "обновления" религии, например христианской, если и может быть поставлена, то лишь самими христианами. А выдвижение другой религии взамен неё – непременно повлечет религиозные конфликты, вот их нам только недоставало! Не говоря уж о том, что перевод религии в разряд государственной идеологии убийственен для самой религии, как доказывает история.

Нет, остаемся на почве "идеологии" – определяя её как представление о целях и ценностях. Однако, как мы уже убедились выше, мы не можем надеяться ("не имеем права") идеологию ни "создать", ни объяснить причинно, ни обосновать интересами какой-либо социальной группы или класса. Так что же мы можем? Можем ли мы надеяться её "открыть" – как это делает ученый? Каков тогда критерий истины? Или шире – какими качествами должна обладать искомая идеология?

Это и будет являться вопросом к следующему семинару. Давайте попробуем осознать искомое, – осознать идеологию как задачу.

Дополнительные вопросы к прошедшему семинару (разберем при случае)

  • В каком смысле мы вправе говорить о появлении науки в Новое время? Разве до того не существовало научных знаний, соответствующей области человеческой деятельности, людей, себя ей посвящающей (ученых), научных трактатов? И разве Демокрит не отвергал "сверхъестественных", нетелесных (бессмертных) богов уже в 4-м веке до н.э.?
  • В каком смысле мы говорим о появлении идеологии в Новое время? Разве до того не было целей, ценностей, или социальных групп, классов например, которые могли бы эти ценности принимать – или нет, а цели преследовать – или отвергать?
  • В каком смысле можно говорить о появлении религии в Новое время? Разве до того не было соответствующих общественных институтов, церкви, духовенства, культа, обрядов, молитвы? Разве не было людей религиозных – и нерелигиозных? Напомню, Блаженный Августин в 4-м веке н.э. определял слово «религия» как происходящее от глагола religаre = воссоединять. Религия трактовалась им как воссоединение, возобновление утерянного союза между человеком и Богом.
  • Если в определении религии решающим является представление о сверхъестественном, то разве это понятие свойственно только Новому времени? Разве не существовало оно и прежде?
  • Наконец, должны ли мы связывать данное представление исключительно с религией? Разве представления о Боге и о мире идеального, отличимого от "материального мира", не были свойственны и построениям философов? Разве не соперничали, уже с древности, идеалистическая линия в философии (Платона) – и материалистическая (линия Демокрита)?
[*1]
Квантовая механика кардинально этого понятия причинности не меняет. Просто законам природы оказываюся подчинены не координаты тел, а вероятности этих координат, – но подчинены столь же жестко.
список
обновления
На главную В конец блогаНа предыдущую страницу списка
24.11.2013
ред. 27.11.2013
Естественное, сверх-естественное, противо-естественное...
Контактная форма На следующую страницу спискаВ начало блога