Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Отсюда начнём   |   Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

30.10.2013

последняя правка 01.11.2013

"Квантовая" неуловимость идеологии (роль наблюдателя).
Идеология как проблема. Вопрос к третьему семинару

Вспомним траекторию, по которой мы, наш семинар, двигались.

Первое, с чего начали: раз семинар идеологический – то вопроса об идеологии как таковой нам не обойти, – о том, чем она является или нет, зачем она, и каково наше собственное положение относительно неё, наша задача.

Приступая к рассмотрению понятия идеологии, тут же попадаем в одну колею из двух: либо берем идеологию как род науки (теоретическая идеология, например марксистская), либо перескакиваем на вопрос о её происхождении (как практической идеологии масс).

На первом семинаре мы как раз провели границу, отделяющую идеологию от науки: идеология толкует не причины и следствия, но цели и ценности. Исключив оценочные суждения, мы получаем чистую науку – полезную в утилитарных целях, но сами эти цели она не задает. На самом деле, всякие приходящие на ум примеры идеологии можно рассматривать как оценочные суждения: "Человек человеку волк", "Человек человеку друг, товарищ и брат", интернационализм – национализм, либерализм как культ личной свободы, коммунизм – как всемирное братство...

Раз так, не обойти следующего вывода: идеология для нас не может не быть константной и безусловной, – подобно нравственности. Находя ей причинные объяснения, мы тем самым её релятивизируем, убиваем. Мы можем наблюдать за происхождением идеологии народа острова тумба-юмба, – но не можем делать того же самого по отношению к своей собственной идеологии. Если идеология обусловлена, и мы это видим, тем самым она становится идеологией "для них" – но уже не "для нас". Это основная мысль нашего второго (прошедшего) семинара.

Итак, вопрос о сущности идеологии отличается от вопроса о происхождении идеологии. Это совсем иной вопрос, сущности идеологии он скорее не открывает, но скрывает. Он включает идеологию в причинно-следственные ряды, но сущность её относится к иному, к целям и ценностям.

Потому уместно спросить:
– можем ли допытаться происхождения идеологии,
– должны ли мы его допытываться,
– и даже – имеем ли на то право?

Таким образом, вопрос о происхождении идеологии разрушителен по отношению к ней. Этого вопроса мы избежать не можем, но заходим здесь, кажется, в тупик. Потому попытаемся разобраться сперва с вопросом иным, присутствовавшим до сих пор в скрытом виде.

Откуда вообще взялась проблематика идеологии, массовой идеологии? Когда об идеологии стали задумываться как о проблеме? – Когда о целях и ценностях стали задумываться не только оторванные от мира философы (до того проблема касалась лишь этих философов) – но и множество "людей практического ума"? Тогда же, когда и о нравственности – полтора столетия назад, – когда Достоевский писал про убитую Раскольниковым старуху-процентщицу ("Тварь ли я дрожащая, или право имею"), когда Ницше изрек "Бог умер" и создал сверхчеловека, а Маркс обосновал свой социальный материализм, по сути предельно циничный, – материализм масс, движимых не идеалами, не любовью, не верой, но одним только голым материальным интересом.

Почему проблема касается идеологии и нравственности одновременно? Потому что там и там речь идет о ценностях, – и трудно провести четкую границу между ними. Если революционер умирает на баррикадах за счастье и свободу народа – идеологический это поступок или нравственный?

Итак, почему возникла проблема идеологии и нравственности? Почему идеология и нравственность стали проблемой?

Ведь цели и ценности были всегда, верно? И интересы масс тоже всегда были, – согласно Марксу идеология есть отражение интересов масс. То есть идеология была, всегда была, но проблемы идеологии не было, идеологии как насущной проблемы, стоящей перед человеком! Почему? Потому что до того любые интересы классов и идеологии государств (выражающие интересы господствующих классов) изящно обосновывались религией – а сила религии сообщала этим основаниям убедительность. Проблема всплыла, когда влияние религии на умы ослабло. Вот тогда и возникла необходимость искать и подвести под цели и ценности какие-то иные основания. А раз религия отступала перед чем, – перед наукой, казалось хорошей мыслью обосновать идеологию и нравственность наукой, рациональным знанием.

Вначале – пытались найти обоснования в соображениях индивидуальной пользы: почему следует так или иначе себя вести, какая в том моя выгода – через осознание выгоды общественной. Раз хорошо обществу в целом, значит хорошо мне как его частице. – Я как разумный человек обязан сознавать, и в соответствии с осознанным действовать.

У Маркса – обоснование кардинально иное, процессу (почему люди так себя ведут) найдены материальные причины: нечто выгодно классу, к которому я принадлежу, а я не могу пойти против интересов своего класса – поскольку составляю с ним одну плоть и кровь.

Первый путь – социального утопизма, второй – социального материализма. Обе точки зрения легко бьются несложными доводами, но процветают до сих пор. Обе точки зрения наталкиваются на то препятствие, что человек не есть тот целостный социальный субъект, в применении к которому ведется рассуждение, не совпадает с обществом или классом. Относительно социального идеализма: ущерб от антисоциального поведения "сильных мира сего", ответная реакция зла для них компенсируется в государстве наличием полиции, армии у них на службе [*1], подкупленными чиновниками, наконец замками, заборами и видеокамерами. Относительно материализма: препятствие в том, что ученый-наблюдатель не способен применить объясненные им нравственные и идеологические нормы к самому себе (см. выше), он как бы оказывается вне общества, над обществом, – оказывается почти что ницшевским "сверхчеловеком". Можно писать диссертации о происхождении норм "не убий", "не укради", – находить для них причины социально-биологические, социально-классовые, социально-психологические. Но после того, как ты хорошо уяснил себе, что эти нормы не носят безусловного характера – а произошли, ты знаешь как и почему, тогда ты от них становишься свободен: тогда ты волен красть и убивать...

Казалось бы, проблема идеологии, автономной от религии, неразрешима? И тогда чем мы вообще занимаемся? Зачем наш семинар? Как мы тогда видим свою задачу? Идеологию мы не вправе ни придумать, ни создать, – ни даже объяснить ее происхождение научно. Во всех случаях возникает вопрос об её истинности, – о том, почему ею должны руководствоваться другие или мы сами. Придумать-то или открыть можно, но идеологией в собственном смысле, управляющей нашим поведением, она являться не будет.

Идеология либо абсолютна (как "богоданные" ценности, как "не убий"), – либо она не идеология. Тогда о какой эволюции может идти речь в приложении к идеологии – и тем более, о каких теориях её происхождения?

Тем не менее, по факту марксизм как-то разрешил эту проблему, так ведь? Ведь умирали же революционеры за идею, за коммунизм, за счастье будущих поколений.

Отсюда вопросы к следующему семинару:
1) Как марксизму удалось обойти это затруднение, названную выше проблему "неуловимости" идеологии, удалось справиться с ней?
2) Можем ли мы рассчитывать повторить этот успех?
3) Надо ли нам его повторять? Может быть всё уже "открыто до нас" – и наша задача заключается только в том, чтобы с максимальной тщательностью проштудировать Маркса, Энгельса, Ленина, Гегеля, – а также настойчиво подталкивать к тому же всех сознательных представителей рабочего класса?

[*1]
В том и заключена "классовая сущность государства", социальный идеализм её во внимание не принимает.
список
обновления
На главную В конец блогаНа предыдущую страницу списка
30.10.2013
ред. 01.11.2013
"Квантовая" неуловимость идеологии (роль наблюдателя). Идеология как проблема. Вопрос к третьему семинару
Контактная форма На следующую страницу спискаВ начало блога
Следите за обновлениями сайта:
 Feedburner Рассылка
 ВКонтакте