Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Отсюда начнём   |   Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

15.07.2013

последняя правка 18.07.2013
оглавление / ниже на этой странице:

Язык метафизики /
Метафизика как язык

Здесь я буду придерживаться определения метафизики, данного в предыдущей статье. Согласно этому определению, метафизика – не та вещь, которой кто-то из людей, я или ты, способен избежать, – раз мы "люди разумные". [*1] Ты можешь не понимать ничего в науках, запросто, – но от метафизики, хорошей ли дурной, тебе не уйти. Нет выбора между метафизикой и отказом от неё, – но есть выбор между метафизикой явной, осознанной, – и метафизикой неявной, в тебя заложенной "программным образом". Если ты отказываешься от осознания выбора, от осознанного выбора, значит принимаешь тот, который навязывается тебе средой или воспитанием. Либо ты понимаешь слова, которые произносишь, контролируешь смыслы, – либо ты их раб, – и они повелевают тобой, твоими мыслями и твоим поведением совершенно для тебя незаметно. Это выбор между свободой (называемой "духовной свободой") – и рабством.

Религия, кстати, тоже имеет свою метафизику, – но ставит предел проникновению в глубь её, – ограничивает предельность вопрошания. Известный снобизм атеистов по отношению к верующим – на чем основан? Религиозный человек сознательно ставит предел своим "предельным вопросам" – говоря себе: "Дальше не допытываюсь, просто верю". Да, он ограничивает вопросы, – но у "атеиста" ведь вопросов настолько предельных даже не возникает! Верующий соразмеряет со своими вопросами свои силы, – между прочим, вполне разумным образом: жить тоже когда-то надо, нельзя посвятить жизнь копанию в себе и в теориях, – да и разум не всесилен... Да, его картина мира и его выводы кажутся абсурдными, – как может быть иначе: раз из мыслей изъяты продолжения, концы обрублены [*2]. Атеист практичнее – и мир его более логичен – но ведь и диапазон "ви́дения" этого мира сужен до крайности. Ты готов сознательно отказаться от религии? Превосходный выбор! Но тогда давай поступать последовательно, отказываться так отказывайся! Ставь вопросы безотносительно к религии – но сто́ящие вопросы, и будь готов следовать за ними до конца.

Попытка выйти за пределы круга вопросов, подъемных для общепринятого атеизма, приводит "обычного человека" к рассуждению примерно такому: "Есть что-то..." Этим он фиксирует, что по-видимому мир не так прост, как говорит наука, по крайней мере мир не сводится к физическим полям в их математическом представлении... Это расхожий "агностицизм" – отнюдь не составляющий какой-то картины мира, – он лишь фиксирует отказ от неё. Отказ человека от всякой попытки разобраться в своём положении в мире – приводит, в частности, к потере всяких нравственных ориентиров, личного смысла жизни. Как следствие – к исчезновению возможности непрагматического общения, сотрудничества людей вне пределов бизнеса, и в заключение всего приводит нас всех к исторической беспомощности... Как видим, с точки зрения результата никаких отличий от банального атеизма не наблюдается. Атеизм даже как-то надежнее, здравомысленнее: он сторонится всякой "эзотерики", колдовства и магии (и в этом фронте он почти что заодно с христианством [*3]), – а наш "агностицизм" всякую чертовщину прямо-таки приглашает...

..."Да знаем, знаем!" А что знаете?! Задачи-то решать умеете? Слово "метафизика" не просто так имеет общий корень с "физикой"... Что человек знает – проверяется практикой. Приложением к учебнику по физике обязательно служит задачник. Но ведь простейшие задачи сплошь и рядом заводят вас в тупик! – О чем бы мы не говорили, – о коммунизме, о религии, о науке, о прошлом и будущем, о целях и ценностях, – повсюду и везде мы говорим неизвестно что и неизвестно о чём. До выводов добраться невозможно.

Вот есть совершенно ясная, злободневная практическая задача – создание патриотического объединения, сплочение сил. Есть? Несомненно. Ясно, что для объединения нужна основа, некая общность понимания ситуации + целей (что значит: метафизика + идеология). Кто-то об этом задумывается – так, чтобы всерьёз? Что нам предлагается – вместо – или в качестве решения? Охи да ахи, беспросветная борьба за "права" и улучшения, жалобы на противных вредителей, – да ещё вдохновляющие (очень немногих) сказки о будущем и прошлом... Публика беснуется, конечно, в свое удовольствие... Слова типа "красный", "коммунизм", "Маркс", "Сталин" зажигают глаза воодушевлением. На другие слова – "Горбачев", "Ельцин", "Перестройка" – реакция обратная, негодования. Все вроде заняты, – собой и своим праведным гневом довольны...

Неотъемлемое свойство языка метафизики, как, кстати, и физики, – понятийность. Об этом немного подробнее.

Слова – страшная вешь. Они сплошь и рядом нас предают. Вводятся они нами для одних нужд, вполне определенных, – но будучи введены, начинают жить собственной жизнью, – обрастать другими смыслами. А исходные смыслы, напротив, новыми оттесняются, – слова выветриваются. В результате теряется возможность пользоваться словами по назначению. – Это же были твои собственные слова – но ты над ними уже не властен! Их помимо тебя наделили другими смыслами – и всё, сказанное тобой, обратилось в ложь. Получается "ОТЧУЖДЕНИЕ", вполне подобное отчуждению материальных продуктов человеческого труда, в процессе их рыночного обмена, – тому, что описано Марксом... А что теперь? Тебе приходится выдумывать взамен старых новые слова – которые ждет та же участь: чем большее хождение они получают, тем быстрее падает их ценность. Слова ветшают.

Слова теряют смысл сразу после того, как мы их произносим... – Вернее сказать, в них уже сразу немного смысла – или, что то же самое, слишком много смыслов... Смысл слов определяется контекстом, так ведь? Но способны ли мы этот контекст толком задать – и удержать?! Все контекты плохи – за исключением контеста простроенной теории, – где смыслы слов четко определены, заужены, – определены однозначными взаимосвязями между ними. А иначе смыслы плывут...

Понятия (в отличие от обычных слов) образуют, в их взаимосвязях, – более прочный каркас – противостоящий "ветрам времени", устойчивые конструкции. Неподражаемым образцом служит теорфизика, – где условием, гарантией и проверкой сохранения смысла слов является наличие за ними чего-то строго измеримого, – взаимосвязи носят не только наглядный, но и математический характер.

Но и теории хранят смыслы лишь до тех пор, пока они остаются в собственном смысле теориями, – до тех пор, пока они не превратились в символ, в предмет поклонения, или в пустую фигуру речи. К примеру, кто-нибудь понимает теперь суть "диалектического материализма"? Во всем мире найдется, вероятно, не более чем несколько человек, – не больше, чем специалистов по "тёмной материи"! :) А ведь когда-то, недавно совсем, это было "наше всё"! Хуже нет для теории такой "популярности" – делающей излишними её объяснения. Ну на самом деле, чего ещё объяснять, зачем, раз все и так уже "о ней слышали" сто раз, – как будто частота упоминаний может служить заменой её пониманию!

За любым словом обычного языка – слишком много смыслов. – А раз так, слова – не очень удачный инструмент для строгого рассуждения, – такого, чтобы подводило к определенным выводам: – непонятно, о чём говорим. Кажется, с этой целью следовало бы обратиться к имеющимся понятиям, уже определенным в разных теориях. – Что-то позаимствуем у Эйнштейна, что-то у Фрейда, что-то у Канта, что-то у Маркса... В каждой из "систем" есть свой набор понятий, на которые представляется возможным опереться: пространство, время, развитие, материя, сложность, бессознательное, отчуждение, нравственность, дух... Понадергаем оттуда-отсюда "запчастей" – сложим их в одну кучу, – и надпишем сверху надо всем какое-нибудь звучное слово [*4]. Может это всё и будет прилично выглядеть, да ведь не заведётся! – не поедет!

Проблема в том, что понятия сохраняют свою силу лишь внутри своих "родных" систем. Будучи оттуда выдернутыми, они теряют свои волшебные свойства – своё изящество и аристократическую строгость (как тыква и мыши в сказке о Золушке), – поскольку возникала она именно ввиду взаимосвязей между понятиями. – Взятые в отдельности, понятия превращаются в обычные самые слова языка. Как этого не видеть? Разве что, если мы сами несколько заколдованы...

Со словами у метафизики отношения очень непростые, подбирать их ей приходится с пребольшим трудом. Ведь каков её предмет? Вещи самые "простейшие", первичные, самые близкие к нам, – не определяемые через другие... Их не то что исследовать – даже заметить сложно, – "лицом к лицу лица не увидать". – Однако, от их понимания решающим образом зависит всё прочее!

"Предметы" в метафизике настолько элементарны, что говорить о них даже как-то неудобно: кажешься себе впавшим в детство, – заново разбирающимся с цветными кубиками, – когда другие, серьёзные люди давно науками занимаются, машины строят, жизнь и быт себе налаживают...

Как раз простейшие вещи разумом не схватываются, – поскольку нет для этого в наличии слов. Нет слов ни в обыденном языке, ни в научном, ни в религиозном.... Иногда находишь подходящие слова – среди религиозных понятий к примеру, бъешь себя в лоб: да вот же оно, об этом же самом говорится! – И эти слова очень легко вести в оборот (даже я в этом блоге пробовал это делать), – но как сложно потом от них отделаться! Они привносят с собой тьму смыслов, к делу отношения не имеющих. – А коварный читатель норовит именно за те смыслы уцепиться. :))) Вот к примеру, слово Бог – казалось бы, предельный смысл, живой смысл, подлинное Бытие, да, – но оно же означает и Создателя мира, и верховного правителя мира, и Отца, – и Сына, воплотившегося, распятого и воскресшего (во вполне конкретное историческое время), – и т.д. [*5]

Заимствуя слова (из науки, религии, обыденного языка), ты вынужден заимствовать с ними же "таящиеся" в них смыслы. Борясь с ними, философия переопределяет слова – или вводит взамен них новые – но при этом, увы, она теряет доступность, превращается в профессиональную деятельность, – в дело для немногих "посвященных". Впрочем, это не фатально, – непосвященным тоже можно много чего объяснить – впоследствии, уже на иных, образных языках. Но посвященные должны быть – это прежде всего! Где их нет (а есть лишь одна "публика" и "театр образов") – там философии нет.

Вводить понятия в философии неимоверно трудно:

  • сложнее, чем в обыденной жизни жизни – где всегда есть возможность ткнуть пальцем в предмет, сказав "Вот же!"
  • сложнее, чем в физике, которая занимается лишь "серьезными", "сложными" вещами, – что значит сводимыми к другим, – выразимыми через посредством других – которые в свою очередь "интуитивно самопонятны" (пространство, время, скорость, масса, вес, плотность, сила, давление).

В метафизике мы оторваны и от наглядности, и от самопонятности, – от любого вида почвы, – от всякой почвы, иной чем сама метафизика.

[*1]
Выскажусь грубее. Когда говорят "не хочу ничего знать о метафизике", – звучит это как-то чересчур откровенно, и должно быть по-видимому продолжено словами: "А будете ли вы после этого со мной считаться, мне не важно."
[*2]
К примеру, в качестве объяснения существования мира и человека выдвигается "Бог создал мир и человека". Хорошо, тогда следующий вопрос в той же самой логике: "Кто создал того Бога, который создал мир и человека". Но этот вопрос считается уже недозволенным богохульством... Хотя если мы считаем справедливым первый вопрос, почему бы запрещать второй? А если на второй мы всё-таки ответим, что Бог первичнее времени, то почему бы не сказать, что и в мире можно постулировать некоторое качество или физическое свойство более первичное, чем время, – нечто более общее, фундаментальное, которое "проецируется на привычное нам время" в таких-то и таких-то условиях (для теорфизики такого рода операции более чем привычны), – и тогда понятие Бога излишне... В общем, концов не найти – особенно если искать их запрещено.
[*3]
Впрочем, христианство – как народная вера – не стремится быть последовательным: отрицая идолов как ложных богов, оно, казалось бы, должно отвергать их существование, считать их реликтами язычества – с которыми надлежит бороться. И оно на самом деле с ними борется – но как?! Определяя их в качестве "обманщиков" и искусителей, – то есть по факту продолжает с ними считаться как с реально существующими! Ну на самом деле, каково назначение в христианской картине мира чертей? Разве Бог, их создавший, не несёт за них полной ответственности? У чертей есть назначение – быть ответственными за зло, – для того они должны быть возвращены в картину мира! А без них всю тяжесть зла пришлось бы возложить целиком на Бога – и любимейшее из его творений, человека.
[*4]
Скажем, назовём наш микс "сверхмодерном", почему бы нет?
[*5]
А с недавних пор Бог ещё и революционер. :)
Дополнение 18.07.2013:

"Блаженны нищие духом"

Удивительная вещь, философия осталась без философов – и без своей аудитории. Причина тому – превратное представление о её предмете: за философию почитают "усложнённость", многозначность. Кто-то праздно любуется изгибами мысли, – другие философии сторонятся, опасаясь в этих изгибах увязнуть – либо подозревая в ней нечистую игру. Среди первых потенциальных философов нет, – среди вторых, понятно, нет философии.

Сложность и многозначность, взятые сами по себе, вещи пустые, похожие на дутый авторитет, – направления не указывают, никуда не ведут. Я говорю о философии в ином смысле: предельной ясности, однозначности, безыскусности, – предельной честности, – ничего нет откровеннее и нам ближе. "Сложной философии" хочется тем, кто сам бесконечно удалился от простоты – и от самого себя, зачастую – следуя за слепыми поводырями.

"Что есть истина?" или "Не поймите меня правильно"

Неоднозначность слов делает доискивание истины делом, казалось бы, безнадежным. Язык становится не путем к вещам и к смыслам – а средством их скрытия, – конечной инстанцией, без всякой реальности за ней. Или – удобным средством создания миражей.

Философия (метафизика) и представляется часто изощренным манипулятивным языком такого именно рода. – Неудивительно, те, кто стремится сохранить здравость рассудка – или хотя бы просто оставаться перед собой честными, – всеми силами стараются её избегать. Это делает мою задачу малоперспективной: – найти потенциальных метафизиков среди тех, кто о себе как о метафизиках отнюдь не помышляет...

Повторюсь, философия не средство для "запудривания мозгов" – но ровно обратное, – средство их прочистки. А получаем мы о ней извращенное представление как раз вследствие того самого неумолимого процесса "отчуждения" – сплошь и рядом превращающего идеи, вещи, да и самих людей в оборотней...

Можете считать это ещё одним определением философии: – средство избегания манипуляций. Казалось бы, каково тогда отличие от аналитики, – от обычнейшего приложения разума? Разница лишь в глубине, – аналитика остается на уровне причин и следствий (связывает их между собой). Метафизика затрагивает смыслы целей, к которым эти причины и следствия могут или должны вести. [*6]

[*6]
Только это не повод ёрничать, – отсюда не следует, что философ должен разбираться во всяком вопросе как специалист: пределы компетенции определяются ещё и познаниями. "На всякого мудреца довольно простоты."
список
обновления
На главную В конец блогаНа предыдущую страницу списка
15.07.2013
ред. 18.07.2013
Язык метафизики / Метафизика как язык
ред. 28.06.2013
Контактная форма На следующую страницу спискаВ начало блога