Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

14.06.2013

последняя правка 25.11.2013

Марксизм и предельные смыслы

Как бы не юлить и не забалтывать этот вопрос, Маркс, марксизм с ценностями несовместим. – Мы хотели построить идеократическое государство, – государство, скрепляемое возвышенными ценностями, смыслами и идеалами, – на фундаменте идеологии, в которой этими ценностям, смыслами и идеалам места нет! Результат закономерен: идеология обязана была уничтожить государство – и она это сделала.

Какие к кому претензии?! Даже Маркс этот итог предвидел! Что, разве Маркс не предупреждал, что государство должно пасть – не учил об его отмирании? Мы просто не хотели об этом думать. Учили в институтах марксизм, диссертации о нем писали – и в упор не видели, что он противоречит основам нашей государственности. "Глядишь в книгу – видишь фигу." – Да, причины Маркс подводил несколько иные: раз государство орудие классового угнетения, то с исчезновением угнетения отпадает нужда в государстве, – в частности, отпадает нужда в идеологии, в идеологическом воздействии на массы – с целью их оглупления и подчинения. И это вроде успокаивало: – речь идет о буржуазном государстве, а не о социалистическом. Однако государство держится на идеологии. А раз наша идеология саму себя – в собственном своём смысле – отменяет, – устраняя для себя все "высшие", "внемирские" причины, – то на чем держаться государству? То, что "царя – помазанника божия" в таком случае с успехом заменит демократия, – это иллюзия. Демократии не нужны назначенные богом государи, но ей по-прежнему нужны назначенные богом ценности: "не убий", "не укради", "не прелюбодействуй". – Если на замену всевидящего ока бога, наблюдающего за их исполнением, приходят телекамеры и вживленные чипы, – увы, это уже не демократия...

Подчеркну, я говорю здесь о ценностях в в собственном значении слова – а не в том отстраненном ("этнографическом"), в котором мы привыкли брать их в теории. Относимся ли мы к ценностям как к "нашим ценностям" или как к "их ценностям" – вот в чём загвоздка!!! Что касается теории марксизма, чисто теории, – как раз проблем с ценностями нет никаких: как и почему они возникают – понятно, чётко объяснено [*1]. Потому в теории всё очень долго оставалось в ажуре – когда практика трещала по всем швам. – Именно марксистская теория, – подчеркиваю, теория, преподаваемая во всех вузах, – выковывала общество "этнографов"-диссидентов – отстраненно наблюдающих за "наивными дикарями", "быдлом" – наивно верящим в святость каких-то идеалов, включая коммунистические... Ведь теоретики-то знали, никакой святости места "на самом деле" нет, "святость" – орудие подчинения. Если говорят о святости – это индикатор: значит кого-то "нагибают", – именно так, и никак иначе, это объясняет теория! – Общество и государство разрушалось, а теория не способна была видеть причин, – поскольку самих себя наши теоретики к обществу (т.е. к "наблюдаемому объекту"), увы, по определению причислять не могли (иначе бы они перестали быть теоретиками), да и не хотели.

А вы говорите, они, такие-сякие, не желали ходить на первомайские демонстрации... Они-то знали, откуда возникает "идеология", "возвышенные идеи", – и зачем возникает. Я помню, в детстве, один очень уважаемый мной взрослый знакомый, когда я наивно по-детски поздравил его с Первым мая, сухо ответил мне: "Не религиозен". Я тогда был будто громом поражен...

В обществе вызревал "класс управленцев" и их семей – ведущий иной образ жизни, получающий иной уровень и качество материальных благ, ездящий на иные курорты, посещающий иные рестораны, больницы... Те, с чьими портретами мы ходили на демонстрациях, казались представителями именно этого класса. А наша государственная идеология – казалась выразителем их интересов, – на что и поддакивал нам марксизм.

В буржуазном обществе истоки идеологии "правящего класса", санкционирующей его власть, скрыты, скрываются, – у нас напротив, делалось всё для их раскрытия.

У нас было две идеологии: в теории – марксистская, а на практике иная (сложившаяся в основном при Сталине), назовем ее советской, – с первой имеющая мало чего общего, и обращенная, как все прежние практические идеологии, "к массам". – На вторую – и на массы – теоретики поглядывали свысока, как будто не замечая, что массы – это уже они сами, – а теория вовсю, через систему школьного и высшего образования, уже сливается с практикой... – Что возникает поистине гремучая смесь – которая сдетонирует при малейшем шорохе... [*2]

В марксизме ценности – сущности того же примерно рода, что религиозные верования. – Подобно верованиям, ценности "выводятся" из определенных материальных отношений – и носят классовый характер. Обосновать их знанием (о чём пишет мой оппонент, и о чем писали прежде его просветители) – это (по Марксу) идеализм, утопизм. Верования и ценности имеют материальные причины – а значит перебороть их можно, только изменив эти материальные причины, в результате материального прогресса: – не раньше, чем для того созреют материальные условия.

С точки зрения марксизма, добра и зла (как абсолютного, "богоданного" различения) не существует. Из речи Ленина на 3-ем съезде РКСМ:

«В каком смысле отрицаем мы мораль, отрицаем нравственность? В том смысле, в каком проповедовала ее буржуазия, которая выводила эту нравственность из велений бога... Всякую такую нравственность, взятую из внечеловеческого, внеклассового понятия, мы отрицаем. Мы говорим, что это обман, что это надувательство и забивание умов рабочих и крестьян в интересах помещиков и капиталистов. Мы говорим, что наша нравственность подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата. Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата.»

Видел ли Маркс, что подводя под ценности и верования любого рода "причины", материальные основания, он этим самым необратимо их разрушает (наблюдение неустранимо влияет на объект наблюдения – поскольку субъект и объект в обществе совпадают)? Да, несомненно видел, – и что, неужели не сознавал последствий? Он предлагал выход: заменить верования, ценности, смыслы жизни – знанием, – насколько возможно полным и исчерпывающим! Заметьте, это не то же самое, что подвести под ценности фундамент знания, НЕ ОБОСНОВАТЬ ЗНАНИЕМ (как у просветителей), – НО ЗАМЕНИТЬ ЗНАНИЕМ!!! Чувствуете разницу? Объяснить происхождение морали ("материалистически") – это не значит изменить мораль "на более совершенную", – это значит отказаться от морали в собственном смысле слова.

Иными словами, постулируются два потока естественной эволюции общественного сознания:

1) Общественные ценностей и идеалы складываются в силу их зависимости от материальных человеческих отношений – и меняются вместе с ними.

2) Мы всё в большей степени становимся единым социальным целым, коммунизм снимает классовые противоречия, вражду между людьми, объединяет их общим интересом – и даже общим мышлением.

Разумеется, вскрытие причин эволюции ценностей не может не релятивизировать их: раз под ними нет божественных оснований, то "всё дозволено". Однако, с другой стороны, складывающийся единый социальный субъект начинает сознавать общественную необходимость – и действовать уже исходя из неё, – так же как прежде следовал своему интересу (сознавая его или нет) социальный класс... На место слепой необходимости приходит "зрячая" – мы вступаем в царство свободы. – «Свобода есть осознанная необходимость». Это значит, два названных потока должны слиться – и образовать новую гармонию, – на смену идеалам и морали должно прийти сознание общественной (а не личной!) целесообразности. Но это в теории...

А что на практике? Знание никогда не бывает достаточно полным, – а даже если бы и было, он не принадлежит мне всецело, – не вмещается в меня. Вы знаете, насколько разветвлена наука, – и какое место в ней занимает специалист, пашущий на своём маленькой, ничтожнейшей научной ниве... Вот так и каждый из нас по отношению к океану знания: мы не способны его объять. Кто его был-бы способен объять? Социальный субъект, коллективный разум – вмещающий всех нас, – Маркс, вслед за Гегелем (прилежным учеником которого он являлся), неявно подразумевает его наличие. Но такого разума – в таком смысле – нет, – в чем мы на собственном опыте убедились: когда отмирают или отменяются ценности, верования и мораль, – тогда на поверхность вылазит всё тот же, хорошо нам знакомый "частный интерес": "Человек человеку волк". – У биологического вида "человек разумный" недостаточно силен социальный инстинкт – в отличие, например, от муравьев или пчел. Дело не в том даже, что мы не хотим действовать в социальных интересах – но мы задаемся вопросом зачем, – зачем всё это, зачем живём... А социальный субъект разумного ответа на этот вопрос не даёт и не знает.


Повторяю, Маркс сознавал, что материализм убивает "предельные смыслы" – но считал их в итоге ненужными, по сути ложными, – раз они складываются на материальных основаниях, – а не разумным путем, не путем науки и знания. Неудивительно, что доискивание таких смыслов (в качестве абсолютных) он считал пустым времяпровождением, досужим "идеалистическим" философствованием. Смыслы относительны – что толку тратить время на поиски того, чего нет.

А ведь и религия тоже ставит вопрос как раз о них, о смыслах... Потому марксизм враждебен религии: не только потому, что она объясняет устройство мира ложными причинами и оправдывает эксплуатацию божественным промыслом – но и потому, что привносит в мир, выдает за реальность несуществующие элементы – предельные смыслы, – "божественные смыслы", "дух". В марксизме нет "духа" в принятом смысле слова – но на его месте "сознание", – содержание которого составляют знания: полные и неполные, истинные и ложные.

«Человек создаёт религию, религия же не создаёт человека. А именно: религия есть самосознание и самочувствование человека, который или ещё не обрёл себя, или уже снова себя потерял. Но человек — не абстрактное, где-то вне мира ютящееся существо. Человек — это мир человека, государство, общество. Это государство, это общество порождают религию, превратное мировоззрение, ибо сами они — превратный мир. <...> Критика религии освобождает человека от иллюзий, чтобы он мыслил, действовал, строил свою действительность как освободившийся от иллюзий, как ставший разумным человек; чтобы он вращался вокруг себя самого и своего действительного солнца. Религия есть лишь иллюзорное солнце, движущееся вокруг человека до тех пор, пока он не начинает двигаться вокруг себя самого. Задача истории, следовательно, — с тех пор как исчезла правда потустороннего мира, — утвердить правду посюстороннего мира.»Маркс, К критике Гегелевской философии права.

Марксизм не мог не отвергать религию – вовсе не потому, что "тренд тогда был такой" (как считает С.Е.Кургинян, например), – он не мог не отвергать религию по своей сути (так же как позже – советскую идеологию), – и вместе с ней он не мог не отвергать в итоге ценности, смыслы и мораль – в их собственном смысле слова. Значит ли это, что я вижу выход в реабилитации религии? Нет, совсем нет. Поскольку религия ставит вопрос о предельных смыслах, поскольку этот вопрос находится в центре её, – в этом считаю её союзником. Но в остальном я бы предпочел предоставить религию самой себе, – не хвалить её – и не "богоборствовать". Я не религиозен – потому я не считаю для себя возможным ставить вопрос о соединении христианства с коммунизмом. Решать о том, может ли он быть поставлен, – самим христианам: это не та сфера, куда я считаю себя вправе вторгаться. Я как нерелигиозный человек – обращаюсь прежде всего к нерелигиозным людям, – поскольку они ведь есть, факт. Им я не могу предложить обращения в христианство. Выход заключен не в реабилитации религии (как позволяют себе думать традиционалисты), – нет, нужна лишь другая, новая, более глубокая постановка вопроса о смыслах: осознание этого вопроса самого по себе, – без прямой привязки к религиозной или материально-классовой почвам.

Оговорюсь, – знаю, непременно найдётся кто-нибудь, кто увидит в сказанном требование "вернуться к Канту", – к автономной морали, категорическому императиву. Отнюдь нет, это было бы слишком простым решением – и неверным, – мы ведь там уже были, оснований для возвращения нет...

[*1]
Истинность или ложность названного объяснения в этой статье не обсуждается – хотя с точки зрения построения новой цельной идеологии это вопрос решающий, конечно же. Однако по этому поводу в блоге уже много было сказано – и много ещё будет.
[*2]
Вспомнилось кстати: «Теория — это когда все известно, но ничего не работает. Практика — это когда все работает, но никто не знает почему. Мы же объединяем теорию и практику: ничего не работает… и никто не знает почему!» – это высказывание, приписываемое Альберту Эйнштейну, точно описывает нынешнее состояние нашего общества.
список
обновления
На главную В конец блогаНа предыдущую страницу списка
ред. 28.06.2013
14.06.2013
ред. 25.11.2013
Марксизм и предельные смыслы
Контактная форма На следующую страницу спискаВ начало блога