Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Отсюда начнём   |   Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

26.07.2012

последняя правка 03.08.2012

Вопрос о границах опыта

Идеалисты ненавидят в материализме материальную детерминацию идей, идеалов, целей. В частности, в марксовом "историческом материализме" – экономическую детерминацию целей. На самом деле, если мы допускаем "первичность материи" – разве не дожны мы вследствие этого цели материального (экономического) развития ставить выше всех прочих? – поскольку все прочие цели им последуют. Грустно и глупо... "Труд создал из обезьяны человека" (труд – а не Бог) – но способно ли это меня вдохновить на дальнейший труд? Человека (не сцепленного с остальными накрепко в единый неделимый "социальный субъект") это мало устраивает: – сделать себя орудием развития экономики – и ждать, что в результате этого взрастет твой дух, – или, вернее, даже не твой, а других людей, когда-то потом, в следующих поколениях...

Идеалистам, напротив, кажется, что духовное правильнее иметь самоцелью, – что идеалы будут более настоящими, если будут сами по себе – а не обусловленными. Хорошо, но ведь выбор идеалов неоднозначен! Тогда ведь придется их как-то сортировать, целенаправленно отыскивать (а не ждать, что они автоматически определятся материальным развитием) – а затем все-таки как-то всех в них убеждать... Каков тогда критерий отделения истинных идеалов от ложных? – наше внутреннее чутьё? Но такое чутьё – не плод ли нашего "материального опыта" (у всякого своего)? Почему мы должны в эти идеалы верить? Так или иначе встанет вопрос об основаниях такой веры (отличающей одну нацию от другой, и одного человека от другого), – а если от материальных или опытных оснований мы отказываемся – что остается? А догадаться нетрудно... Получается, основанием веры может служить только вера, только религия – к чему и обязан прийти в итоге всякий идеалист – и всякий традиционалист.


Приходилось слышать, материальная диалектика – бред, поскольку чему там, внутри замкнутой в себе материи развиваться? Я же скажу – всё как раз наоборот, как раз таки замкнутое в себе идеальное, не имеющее "внешней" нужды сообразоваться с опытом быстро приходит к своему "диалектическому итогу" (что видно даже в самой системе Гегеля), окостеневает в статичной "системе".

«Общее предположение всякой метафизики: диалектическим развитием какого-нибудь понятия можно прийти к построению целой системы. На самом деле уже первый вывод бывает обыкновенно ложным – о дальнейших и говорить нечего. Но так как ложь в области отвлеченных понятий чрезвычайно трудно отличить от истины, то часто метафизические системы имеют очень убедительный вид. Их главный недостаток вскрывается только случайно: когда у человека притупляется вкус к диалектической игре ума...»

Лев Шестов, "Апофеоз беспочвенности", 1905г.

Что способно сообщить настоящее движение идеям – это как раз понукающее их бытие, неожиданные изгибы "течения" жизни, опыт. Другое дело, должны ли мы отождествлять бытие как источник опыта с "объективной реальностью" – с "материальным бытием"? Коренной вопрос таким образом заключается не в различении между материализмом и идеализмом – а о рамках того "опыта", который мы готовы принимать всерьез, об определении опыта. – Можно считать это обобщением "основного вопроса философии" (о том, что первично – материя или сознание).


Ограничение в марксизме допустимого опыта (которому разрешено служить основанием идей и идеалов) рамками научного = доступного для независимой проверки (кем угодно) и для понимания (кем угодно), – интерпретируемого в качестве проявлений "объективной реальности" (синоним "материального") – не прихоть, но жесточайшая необходимость: всякий прочий опыт (например, переживания, сны или "религиозный опыт", или "мистический") – "субъективен", – что значит сомнителен. Чем разбираться с ним – легче считать, что его вообще не существует (что значит: он весь объясним, сводим к чему-то иному – например с помощью психологии). Во всяком случае ясно, такой опыт с трудом может служить взаимо-пониманию людей, объединению их в целое... Он рискован: стоит только поставить "объективную реальность" под вопрос – и далеко понесет... Границы "объективной реальности" – минное поле, и строго охраняются наукой и "общественным мнением". Всякий иной опыт, чем опыт научный (бытовой опыт не в расчет) – большинству невидим, "в природе" не существует, – либо даже если о нем говорят, попробуйте по его поводу прийти к общему мнению! Тем не менее, возникновение народа (общего "мирощущения народа"), либо возникновение религии, церкви – это именно пример такого объединения – как раз на базе общего "внутреннего" (= личного, духовного) опыта. Однако ведь если во что-то верят миллионы, оно ещё не обретает оттого статуса истины. Истина нам ("большинству") должна что-то практически в своё доказательство являть – и научным истинам это удается делать опять же эффектнее всего!


Кстати говоря, повсеместный выход за рамки "объективной реальности" уже осуществляется в науке, просто мы привыкли этого не замечать... Ведь что такое "объективная реальность" – это по определению реальность, наблюдение и понимание которой доступно всякому уму (="субъекту" как таковому), – не требующая от ума ничего особенного – помимо "общечеловеческой" способности размышлять. Но уже современная теоретическая физика покинула эти пределы! Она настолько далеко ушла от наглядности, что требует зачастую от исследователя исключительных качеств, обладания уникальным внутренним опытом [*1]. Предметные области физики как раз и двигаются вперед людьми (бывает всего несколькими), которые обладают таким опытом, – и потому способными друг друга понимать. Не следует путать наличие такого опыта с владением математическим аппаратом – это не одно и то же! Владеющие матаппаратом – не ученые, а расчётчики! Их много – ученых несравнимо меньше.

Пусть даже уникальные физ-мат. способности взращиваются специально – воспитываются решением задач (что тоже, кстати, является специфической сферой "опыта"). Но ведь не во всяком человеке (не во всяком "уме") их можно вырастить – так же как не каждый от природы способен стать музыкантом или поэтом... К тому же, чтобы продвинуться в соответствующей сфере опыта (чтобы развить способности, даже если у тебя есть к тому задатки) нужно изрядное время – которого каждому из нас отпущено немного, что значит – переключиться в другую предметную область практически невозможно. Всякому, кто работал в науке, известно, специалисты в одной предметной области совершенно не понимают специалистов в другой – их способ понимания устроен иначе! Я уж не говорю о "заклятых гуманитариях", которые не в силах ничего там понять даже гипотетически!


Впрочем, результатами науки все пользуются – и это казалось бы подтверждает её объективность! Но согласитесь, это ведь уже совсем иное определение объективности (и его-то я как раз под сомнение ставить не собираюсь!): одно дело – одинаковая интерпретация "объективной реальности", способность её понять, другое – способность достигать видимых всеми результатов. Одно дело пользоваться сотовым телефоном – другое дело оперировать квантовой теорией поля, без понимания которой собрать телефон очевидно не удастся. Такое определение объективности, казалось бы, ведет к позитивизму – прагматической интерпретации процесса познания, – к смысловому опустошению знания, его сведению к набору рецептов. – Это если забыть, что ученые и расчетчики – всё-таки не одно и то же: чтобы продвигаться в науке, надо её "внутренне чувствовать", то есть уметь "ощущать" скрытую за ней реальность [*2]. Рецепты пригодны лишь расчетчикам – так ведь они на самом деле ничего не понимают, и не стремятся понимать, – они зарабатывают себе на хлеб...

Уже в диамате субъект (взятый как "социальный субъект") не есть нечто себе постоянное и себе равное – он развивается, – вместе с материей (социальной материей = обществом). Что остается сделать, так это вернуть личности право на вопросы от своего имени – и расширить понятие опыта (легко сказать!). [*3]

Так вот, вернемся, – оставаясь в рамках идеализма, невозможно уповать на абстрактное диалектическое развитие, – нельзя надеяться, что оно само содержит в себе достаточный для самоподдержания потенциал. Рано или поздно, играя понятиями внутри какой-либо предметной области науки, мы выходим на её границу – где эти понятия либо теряют смысл – либо сталкиваются с понятиями из других предметных областей, – возникают "диалектические противоречия", – а вот то, как они будут разрешаться – определяется уже не самими только понятиями, но и сферой опыта! – Поскольку здесь мы находим уже не одни понятия, но реальные вещи, и даже реальных людей – не сводимых по-видимому до конца ни к каким "сущностям" – и невыразимым посредством "идей"...

Грубо говоря, в идеализме ты не способен далеко выйти за рамки заранее поставленных ориентиров, целей. Если ты находишься строго внутри математики и формальной логики – то крутишься в кругу того, что у тебя уже "в наличии есть". – "Игра в бисер". Попытка диалектически выскочить из этого круга требует задания "направления мысли" – а значит ставит вопрос о реальности, и об опыте = о том, что не является внутренним содержанием субъекта. – Если в (чистом) идеализме хочешь к чему-то прийти – надо иметь перед собой четко сознаваемые цели. А значит (на практике) – статика, невозможность одолеть рамки изначальных верований, – и никакого развития...

Но что все-таки с материализмом, социальным, то есть экономическим?! Что же, получается, нет выше цели у нации, чем экономически развиваться – раз сам способ ее мышления, её степень самоосознания, осознания бытия зависит только от этого? И если она (в силу природных условий например, как Россия) "экономический аутсадер", не в состоянии участвовать в конкурентной гонке на равных с прочими условиях – если она вынуждена самоограничивать материальную компоненту во имя духовной – то не получит она и духовной... – Что же, такая нация существует напрасно, впустую коптит небо? – Либо тогда такая нация должна искать другой способ (и даже само понимание [*4]) экономического развития – а значит оно многовариантно, – а значит "идейная компонента" что-то значит и сама по себе, и материальная необходимость не определяет направление развития, – но лишь создает для него в каждый момент времени начальные условия. Насколько мы способны им отвечать – зависит от состояния нашего духа. Материальное – не определяет духовное, – опыт не определяет однозначно идеи, сознание, дух, – но является вызовом духу. А дух обладает свободой...

Что, кстати, такое дух? – скажу так: это не соперник материи в правах за первенство (или даже за место внутри общей "реальности"), – это "форма движения материи" (соглашусь с диаматом). Для сравнения: есть стрела – а есть полет стрелы, – не одно и то же! Это, конечно, не делает феномен духа до конца понятным – по крайней мере не делает его понятным более, чем самое обыкновенное механическое движение. Ведь то, что мы научились описывать движение математически с помощью исчисления бесконечно-малых, не значит вовсе, что мы в нем "разобрались" – апории Зенона доказывают: ничего мы не поняли...

[*1]
Это вам не "механическая сила" – возникающая как аналог банального мускульного ощущения, – и не масса-инерция, которую мы тоже способны внутренне чувствовать!
[*2]
-Что значит: быть единым с ней (и в то же время отличным от неё – что и даёт возможность её "понимать", "внешне созерцать", – относиться к ней как субъект к объекту). В общем, ленинская "теория отражения"...
[*3]
Личность – реальность не меньшая, чем социальный субъект, – и ряд вопросов человек не способен задать иначе как с позиции личности – хотя бы вопрос о смерти.
[*4]
Можно развивать продажи и строить рынок, давать работу менеджерам, рекламным агентам и юристам, – а можно заниматься высокой наукой и строить космические аппараты...
Дополнение 28.07.2012:

Вспомнилось, у Льва Шестова, в его скандальном "Апофеозе беспочвенности" есть кое-что по нашей теме:

«Опыт и наука. – Как известно, наука не признает опыта во всем его объеме и по существу признать его не может. Огромное количество единичных фактов выбрасывается ею за борт, как излишний и ненужный балласт. Она принимает в свое ведение только те явления, которые постоянно чередуются с известной правильностью; самый драгоценный для нее материал – это те случаи, когда явление может быть по желанию искусственно вызвано, когда, возможен, стало быть, эксперимент. Она объясняет движение земли и смену времен года, ибо тут подмечается правильная последовательность, она наглядно представляет гром и молнию, добывая искру на электрической машине. Словом, поскольку наблюдается правильное чередование явлений, постольку расширяется область науки. Но как же быть с единичными, не повторяющимися и не могущими искусственно быть вызванными явлениями? Если бы все люди были слепыми и только один из них на минуту прозрел и увидел бы красоту и великолепие Божьего мира, наука не могла бы считаться с его показаниями. А между тем свидетельство одного зрячего значит больше, чем показания миллиона слепых. В жизни человека возможны внезапные озарения хотя бы на несколько секунд. Неужели о них нужно молчать только потому, что при нормальных обстоятельствах их не бывает и что их нельзя вызвать в каждую данную минуту?! Или если говорить, то непременно в поэтической форме, чтобы дать право всякому сказать: это прекрасный вымысел, но все-таки вымысел, действительностью опровергаемый? <...>

Наука этого требует. Она признает истинными только такие суждения, которые могут быть проверены всяким и всегда. Не ясно ли, что этим она превышает пределы своей компетенции? Опыт гораздо шире, чем научный опыт, и единичные явления говорят нам гораздо больше, чем постоянно повторяющиеся. Наука полезна – спору нет, но истин у нее нет и никогда не будет. Она даже не может знать, что такое истина и накопляет лишь общеобязательные суждения. <...>

Все суждения имеют право на существование, и если уже говорить о привилегиях, то нужно отдать предпочтение тем, которые теперь наиболее всего находятся в загоне, т.е. таким, которые не могут быть проверенными и стать, в силу этого, общеобязательными. Раз человек нашел слова, чтобы выразить свое действительное отношение к миру – он имеет право говорить, и его можно слушать, хотя бы его отношение было единственным в своем роде, не встречавшимся доныне и никогда не имеющим повториться. Проверять его наблюдениями и экспериментами строжайшим образом возбраняется. Если в вас привычка "объективной проверки" настолько убила природную восприимчивость к жизненной правде, что вы уже не полагаетесь ни на свое зрение, ни на свой слух и доверяете только показаниям не зависящих от вашей воли приборов – ну, тогда, конечно, вам ничего не остается делать. Держитесь убеждения, что наука есть совершенное знание, и обобщайте. Но, если вы сохранили живые глаза и чуткий слух, – бросьте инструменты и приборы, забудьте методологию и научное донкихотство и попытайтесь довериться себе. Что за беда, что вы не добудете общеобязательных суждений и увидите в баранах баранов? Это шаг вперед, может быть. Вы разучитесь смотреть вместе со всеми, но научитесь видеть там, где еще никто не видел, и не размышлять, а заклинать, вызывать чуждыми для всех словами невиданную красоту и великие силы. <...>

А у нас, у людей, разве достаточно опыта? И разве опыт может дать то, что нам нужнее всего? А раз так, пусть наука, вместе с ремеслом, служит нуждам повседневности, пусть даже философия, тоже жаждущая служить, отыскивает общеобязательные истины. Но за ремеслом, наукой и научной философией есть еще область знания. Во все времена люди, каждый на свой страх и риск, стремились к ней. Неужели мы, люди XX века, добровольно откажемся от своих суверенных прав и из боязни общественного мнения займемся исключительно добыванием полезных сведений? Или, чтобы не казаться себе обездоленными, примем вместо философского камня современную метафизику, прикрывающую свой страх пред действительностью постулатами, абсолютами и тому подобными на вид трансцендентными выражениями?»

Дополнение 02.08.2012:

В апофатизме дух определяется (отрицательным методом – "методом исключения") как направленность – в пространстве языка, – и нацелен за границы языка (в "трансцендентное"), – туда, где теряются любые конечные смыслы, утрачивают силу слова. Диалектика тоже нацелена на границы языка – но надеется приблизиться к ним "асимптотически" – исчерпать бесконечный предел.


Если мы говорим о выходе опыта за рамки научного – то не стоит заблуждаться: значит вопрос поставлен о выходе языка за рамки понятийного языка. Это и создает трудность...

список
обновления
На главную В конец блогаНа предыдущую страницу списка
26.07.2012
ред. 03.08.2012
Вопрос о границах опыта
Контактная форма На следующую страницу спискаВ начало блога