Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Отсюда начнём   |   Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

12.06.2012

последняя правка 15.08.2012

Мифология материи

Если тебе довелось быть единственным свидетелем события – суд может быть и примет твое свидетельство, – но наука никогда!

Сущность научного – или материалистического (в рассматриваемом аспекте это одно и то же) – подхода в том, что никакой личный опыт не может обладать доказательной силой [*1]. То, что существует единственно для тебя – не существует вовсе, это твой личный мираж, – ему должно найтись объяснение биологическое, физическое, химическое, гормональное... [*2] Таким образом, например, выводится за горизонт реальности всякий религиозный опыт, так же как и сновидения, – они не отрицаются, конечно, но их сводят к проявлениям чего-то иного... И кажется, это правильно – иначе понятие опыта оказалось бы бесконечно размыто, наука стала бы совершенно невозможна. Но вместе с тем за пределами реальности и достоверного опыта оказывается ещё и любовь (всякая, хоть половая, хоть материнская, хоть христианская), и свобода [*3], а также какие бы то ни было "предельные смыслы" [*4] – которые ты ищешь, которыми живешь, – а также, выходит, и ты сам. Вот с такими потерями далеко не каждый из нас готов смириться или справиться... Да кто-то хоть способен?!

Итак, наука не может ни доказать, ни опровергнуть существования твоего "личного духа" – или, скажем, "народного духа" (= хранителя "предельных смыслов"), – это не ее предмет, он вне зоны ее наблюдаемости, вне "общезначимости". Поэтому разговоры о слиянии науки и религии (или скажем, о "духовном апгрейде науки"), начало которым положено как минимум сто лет назад (Фёдоров был не единственным, кто об этом мечтал), звучат по-прежнему чудоковато... Попытка втиснуть дух в чисто материалистическую (научную) картину мира ("вот есть материя, а вот здесь же рядом еще и дух") – порочна. Вопрос надо ставить не о том, есть дух или его нет, – а о том, что мы должны понимать под "человеческой практикой" в целом, – или, другими словами, свидетельства какого рода опыта мы готовы принимать за истинные. Только после ответа на этот вопрос мы имеем право поставить следующий – но опять же не о "духе", а о картине мира в целом. Напомню, "Бог умер" – и духи все тоже, давным-давно, – что значит, они здесь не приживутся – даже если вы притянете их сюда за уши (в принятой, материалистической картине мира им места нет – а другого обиталища для духов вы не предлагаете).

Может быть и допустимо мыслить "дух", "человеческую субъективность" в качестве некого самостоятельного = "антиэнтропийного" (в очень нестрогом смысле слова) начала, но все-таки определять его изначально посредством организации, через неё, было бы неверно. Дух есть дух, организация есть организация – измеряемое свойство материального. Дух ищет смыслов – но не порядка, а смерть (разрушитель порядка) – только она! – его пробуждает, к этому его подталкивает... Это не значит, что смерть хороша, но это значит, что смерть – это вопрос, и однозначное противопоставление "гностицизм – хилиазм" решению этого вопроса, как и нашим духовным поискам, никак не способствует.

Если дух и способен наводить порядок (если "свободная воля" не пустой звук) – то не порядок все же, надо полагать, является его целью – не абстрактный порядок, не "организация" сама по себе [*5]. В конце концов, вопрос о духе – и есть вопрос о целях, что значит – он принципиально открыт. Задание духу готовых целей (таких как стремление к порядку) – это идеологизация духа, его материализация, его изгнание.

Неужели положение так безнадежно – и "личный дух" ("личность") навсегда останется за пределами науки – что значит по сути за пределами познания? Может быть, раз наука принимает коллективные свидетельства, она может детектировать хотя бы "социальную проекцию" духа – так называемый "народный дух"? Почему бы нет? Общественные науки, история, социология по-своему пытаются это сделать (тот же, часто упоминаемый Кургиняном Макс Вебер). Но и здесь есть предел – так же как личный дух определяется посредством твоего личного опыта, народный дух – посредством опыта народного... То, что является центральными смыслами для одного народа (составляет его "дух") – может оказаться непостижимым для другого (выпадает из зоны его видения-понимания). Важнейшую роль в опыте народа играет язык, посредством языка складывается "коллективный субъект" (собирание – "соборность"). А поскольку наука "принципиально" интернациональна, не принадлежит какому-то отдельному народу – и к тому же научное знание не должно быть лимитировано одним языком – мы должны сделать вывод о принципиальной ограниченности науки, – по крайней мере до тех пор, пока существуют разные народы... И пока внутри всякого народа есть место индивидуальному сомнению – неотделимому от науки... Сомнение – штука хорошая, но лишено оснований лишь то, что доступно каждому – каждому наблюдателю, снабженному подходящим экспериментальным оборудованием, и всякому уму – безотносительно к его наполненности "духом"...

Повторяю, этот вывод совсем не значит, что наука никуда не годна – нет, он означает лишь, что мир (возможно) не является вполне тем, чем он представляется науке.

Задача, таким образом, состоит не в том, чтобы слить науку с чем-то возвышенным или "духовным", – и уж совсем не в том, чтобы против науки ожесточенно протестовать, – но в том, чтобы указать науке ее место. – Чтобы перестать ей молиться – и её проклинать.

[*1]
Это отлично показано например в "Материализме и эмпириокритицизме" у Ленина.
[*2]
Как правило для характеристики личных, неповторимых наблюдений применяется слово "субъективные" – но оно сильно сбивает с толку, поскольку как раз субъективному места наука не оставляет.
[*3]
Для науки нет понятия свободы – есть необходимость (закономерность) и случайность. Последняя, впрочем, загнана в коридор, обозначенный необходимостью.
[*4]
В отличие от причин и следствий, "законов природы" – которые составляют для науки интерес.
[*5]
Если дух и способен наводить порядок – то порядок не цель, а лишь средство. Цели могут быть разные – и порядок тоже разный. Турбина электростанции и автомобиль – два разных порядка, под разные цели.
список
обновления