Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Отсюда начнём   |   Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

11.03.2012

последняя правка 19.05.2012

Неделимость материи

Казалось бы, неотъемлемым свойством материи (вещества, "субстанции") – ее определяющим – является ее делимость.

– Нет, не спорю, в материализме Демокрита присутствовали неделимые далее атомы, но до атомов все материальные тела делимы.

– Техника нам доказывает делимость материи практически – всякое устройство состоит из своих частей, которые в свою очередь тоже состоят из частей... Машину можно разобрать на части – и затем снова собрать. [*1]

– Наконец, хоть полевые концепции современной физики и исключают такого рода делимость вещества, но сохраняют математическую делимость пространства: поля задаются интенсивностями в отдельных пространственных точках. Квантовая теория принципиально этого обстоятельства не меняет – а к тому же еще и задает делимость самих полей, – представляя их в виде конгломератов "элементарных частиц".

Главным отличием материальных частиц (скажем, демокритовских атомов) от "идей" (в любом варианте идеализма) представляется их множественность. Всякая отдельная идея существует в единственном – неповторимом – варианте, его достаточно. В отличие от нее, атомы у Демокрита – как и атомы в современном представлении, или, более точный аналог, элементарные частицы – делятся по типам, но число экземпляров каждого типа превышает все мыслимые пределы. Элементарные частицы одного типа повторяют друг друга – и квантовая теория поля доказывает нам, что это повторение является абсолютным, буквальным. Можно сказать, "сущность" (идея) элементарной частицы находит бесконечное множество "воплощений"...

Все это так. И потому для меня стало в свое время открытием, шоком то, что пытаясь построить последовательную философский материализм, мы не в состоянии сохранить это представление о делимости материи! Ведь помимо "материальных частиц" к свойствам материи (поскольку последовательный материализм исключает существование во вселенной всего прочего – кроме материи) мы должны относить, включать в нее еще и связи этих частиц, формы их взаимодействия – выражаемые в нашем описании природы математическим языком. – Не оставив места в мире идеям, материализм вынужден заставить материю принять на себя их характеристики!

Для сравнения, в дуалистическом описании мира возможна отдельно делимая и движущаяся материя ("объект") – а отдельно ее описание, отражение, возникающее в сознании "субъекта". Однако в дуалистической картине проблемой является то, где же находится – если не в материальном мире – этот мыслящий субъект, – и как он сам возникает (да к тому же как он после этого способен материальный мир "отражать" – будучи от него отдельным). Ведь наш опыт и наука доказывает нам, что человек рождается и умирает – что он также разрушим как все прочие материальные тела, – и что было время, когда ни тебя, ни меня, ни человечества вообще не было...

Ленинская теория отражения

Итак, речь здесь идет не о том банальном факте, что частицы взаимодействуют между собой, а о том, что материя должна носить в себе какие-то прототипы форм ее описания – в частности математического языка. Ленин называет это способностью материи к самоотражению – отражению одних ее частей в других, – что подразумевает их общность, – отсюда способность к ощущению, – что в конце концов и ведет к возможности возникновения человеческого сознания.

Подчеркиваю, "отражение" подразумевает наличие материальных взаимодействий – но само не сводится к ним! Это непросто понять, но возможно вам будет косвенной подсказкой следующее: математика – это язык физики, кострукции теоретической физики – это математические конструкции, – но математику как таковую (именно поэтому) невозможно объяснить саму посредством физики! И тем не менее, в последовательном материализме мы вынуждены причислять – не саму математику (как продукт человеческой деятельности), но то, на чем она незримо возвышается – к "объективной реальности", к "материи", к "природе".

Таким образом, к свойствам материи мы должны относить не только ее измеряемые, скажем физические, характеристики – но еще и тот язык, на котором она нам говорит о себе (самоотражается). А этот язык не сводится к физическому ее носителю – так же как содержание ("сущность") учебника математики не сводится к бумаге, типографской краске и световым волнам, посредством которых это содержание достигает наших глаз и нашего сознания.

Если физические характеристики материи в принципе познаваемы (хотя бы и в бесконечном пределе) – о чем свидетельствует наука – то относительно языка этого сказать нельзя... Если мы и способны уразуметь отдельные аспекты математического языка (чем, собственно, и занимается наука математика сама по себе) – то при этом знания о языке выражаются посредством снова языка.... И конца этому не видать. Мы опускаемся в непроглядную глубь. Дело не в нехватке (в данный момент) недостающих фактов и знаний – и в постепенном накоплении, – а в том, что то, средством чего эти знания соединяются в целое, остается для нас неявленным, в буквальном смысле – нам трансцендентным ("апофатизм"). Предельный переход во времени ("познание") к сущности языка нас не приближает. Горизонт отодвигается по мере приближения к нему. Если мы говорим о познании того, что мы видим до горизонта (что имел в виду и Ленин) – никаких проблем, но нас интересует то, что всегда остается за ним... И проблема современного человека именно в том, что он не смеет "заглянуть за горизонт" – будучи уверенным, что там ничего нет – по той простой причине что он способен принять за нечто лишь познаваемое – лишь "сущности", выражаемые "идеями".[*2]

Что является действительно неделимым – и заставляет говорить о неделимости материи в тотально материалистической картине мира – это язык. Без введения в рассмотрение языка я вообще не вижу способа понять ни Ленина, ни Маркса, – ни ленинской теории "отражения" (а значит и следующей из нее гносеологии – что значит "отражать реальность" сознанием), ни марксовой теории коммунизма (что значит "реальность изменять").

Мы не можем избежать вывода: неделимость материи – означает ее непознаваемость (теоретическую, разумом). Ведь познаем мы (в науке) – производя анализ, деление. Язык – Логос – таким образом непознаваем, он неделим.

Несводимость высших форм движения материи к низшим

В диалектическом материализме прямым выражением неделимости материи является таинственная несводимость высших "форм движения материи" к низшим: социального к биологическому, биологического к химическому, химического к физическому... Таинственная – поскольку совсем непросто понять, о чем в этой несводимости речь. Математически, принципиально всё сводится, – познание тотально. Познание, объяснение – и есть такое сведение! В диамате подчеркивается качественное своеобразие каждой из форм движения – но разве такое своеобразие относится к свойствам материи, – а не к языку, "всего лишь" к системам понятий, в рамках которых мы производим описание материи?! Так вот, дело все в том, что "мы" столь же материальны, как и "объект" нашего описания-изучения – у нас же не дуалистическая, а тотально материалистическая картина мира! И качественное своеобразие форм движения материи находится не в воображении "субъекта" – но в самой природе!

Мысль слишком проста – чтобы ее слету схватить. Для такого сведения надо как минимум задействовать математический язык – а также надо задейстовать, казалось бы, того, кто способен свершить это сведение – кто владеет этим языком, – то есть носителя сознания, субъекта. Относительно второго, материализм говорит – нет, не надо отдельного (не принадлежащего миру) субъекта, – он бы даже и не смог, будучи за пределами мира, ничего в мире понять! Нет, не надо – но материя (и человеческое сознание как часть ее) – способна сама себя отражать, ощущать, сознавать.

Диалектический материализм ничего не говорит о языке – но ленинская теория отражения, как и названная "несводимость" его неявно подразумевает, – неявно включает в состав материи язык!

Еще пример. Отличие машины от ее частей разве не составляет нечто новое!? – разве части самолета обладают той же способностью к самостоятельному полету! Самолет "несводим" к его частям! Вот это приходящее в мир новое! – И человек тоже способен привносить это новое в мир (взял и сконструировал самолет – или космический корабль). То есть он способен менять мир – создавая новые вещи, с новыми качествами! – Не только его познавать! (Формула Маркса «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменять его»).

Таким образом, "материя" диамата неотделима от ее форм (как рукотворных, так и "естественных" – как от техники, так и от законов природы, – на социальном уровне "движения материи" те и другие соединяются), – что значит, материя вынуждена сплетаться с языком описания самой себя (производным от которого является человеческий язык, включая математический) – носить в себе этот язык, – она неотделима от этого языка!

[*1]
Контрпримером могли бы быть живые организмы: деление для них – смерть, собрать заново невозможно. – Однако по-видимому причиной тому лишь их сложность. Вспомним про пересадку органов, – да и отрезанные пальцы пришивают.
[*2]
Другой образ (используемый широко и в христианстве): можно было бы образно сказать, что материя – это видимое (читай, познаваемое разумом), а язык – тот свет, посредством которого мы видим. Согласно материализму, этот раскрывающий тайны материи свет мы тоже должны считать материальным = ей присущим. Но это не более, чем образ – мы ведь способны познать физические свойства световых волн, – а раскрыть их единство с прочими свойствами вещества с помощью наблюдения их взаимодействий с веществом. С языком не так – его "сущность" ускользает от раскрытия.

Еще один образ – зеноновская "летящая стрела": вы не можете схватить сущность движения стрелы, разбив время на моменты времени – сколь бы тщательно вы не отмечали ее положения в каждый из них. Движение "трансцендентно" по отношению к ним.

Дополнение 12.03.2012:

Диамат и христианство

На первый взгляд, введение в рассмотрение языка – простой методический прием (почти что косметическая процедура) – помогающий всего лишь ясно представить, понять суть того, о чем идет речь в философии диамата. Однако он имеет далекоидущие последствия.

Во-первых, он заставляет отнестись к языку совершенно иначе, чем мы привыкли это делать – не как к человеческому приспособлению, полезному социальному изобретению или средству обмена данными. Мы должны относиться к нему (в материализме) как к имманентному свойству материи, к Логосу – пронизывающему всю ее "толщу". – То, что мы привыкли называть человеческим языком – лишь краешек этого вселенского Логоса [*3].

Во-вторых, это помогает уразуметь общие истоки диамата – и христианства – находящиеся в гераклитовском Логосе («В начале было Слово»). Диалектический материализм несравненно ближе идеологии христианства – чем, скажем, диалектический идеализм Гегеля (считающийся прародителем диамата) – сводящий Логос к разуму – к разуму, имманентному миру, – а мир к разумному и (в пределе) познаваемому.

В-третьих, насчет этой самой имманентности... Как мы видим, будучи последовательными, мы не способны в рамках имманентности удержаться: представление о неделимости материи не позволяет нам избежать следующего шага, за ее пределы. Язык в своей глубине неуловим знанием (=неделим), апофатичен – а значит во всяком случае не укладывается внутрь "материи" (если мы желаем сохранить ее понимание как чего-то нам имманентного). В частности – он таит в себе предельные смыслы – они присутствуют актуально, теперь, – они раскрываются нам, ныне живущим – а не потенциальным будущим поколениям... Трансцендентность их в том, что они открываются посредством "сверхразумного", "нечеловеческого" усилия. Сверхличные смыслы для умо-зрения неподьемны (за его горизонтом). Вместо потенциальной (во времени) бесконечности раскрытия Логоса (отсюда в итоге возникло представление о коммунизме) – мы должны перейти к актуальной бесконечности, "здесь и теперь": к трансцендентности Логоса.

Как-то, отвечая на вопросы о соотношении коммунизма и христианства, мне приходилось писать о том, что близость их весьма поверхностная, коммунизм выглядит значительно слабее: он лишь подводит к вопросам – на которые не способен ответить, – а христианство отвечает, по-своему... Так вот, христианству значительно ближе не теория коммунизма – но диамат, это сравнение более плодотворно. Посмотрите, в том и другом случае (к чему мы в диамате пришли) – трансцендентный, но тем не менее находящий земное "воплощение" Логос (сравните в христианстве – предстающий "во плоти" Христос), – распинаемый в утилитарные знания и законы, отвергаемый – как невозможная, как жгучая Истина, – умирающий и вновь воскресающий.

[*3]
Как из этого Логоса возникает человеческий язык – вот, к примеру, читаем у Августина Блаженного, в "Исповеди":

«...помню, как научился говорить. Меня не обучали этому специально, показывая те или иные слова в определенном порядке, как это часто делали впоследствии, уча азбуке и письму, но сам я умом своим, дарованным мне Тобою, Боже, запоминал имена тех или иных вещей, называемых старшими, потому что не имел возможности выразить чувства души моей ни плачем, ни криком, ни какими-либо телодвижениями. Итак, старшие называли ту или иную вещь, затем, вновь обращаясь к ней, называли тем же именем, и это задерживалось в моей памяти. Помогало мне и то, что при этом использовались жесты, этот естественный и общий всем народам язык, что-то отражалось и в глазах, и в интонациях голоса; состояние души, желающей или отвергающей, так или иначе проявлялось во всех движениях тела. Так, часто слыша в разговорах одни и те же слова при одних и тех же обстоятельствах, я мало помалу научился понимать их значения, научился выговаривать их и ими выражать свои желания.»

список
обновления
Следите за обновлениями сайта:
 Feedburner Рассылка
 ВКонтакте