Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

06.07.2011

последняя правка 04.12.2011

Экзистенция, в которой нет никакой надобности

Поскольку уже много чего было сказано, первоначальная мысль утратила свою отчетливость и простоту (даже для меня самого :)). Пора вернуться к тому, с чего начали: личный Бог – как "пространство", где обретаются личные смыслы.

Сравним с декартовским "субъектом": ему Бог – без всякой надобности. Есть "я" и есть "мир": я вступаю в мир, будучи вооруженным своим "умом" = априорным инструментарием, в частности логикой, математикой. Если не погружаться в домыслы о том, откуда у меня этот инструментарий и почему он так чудесно подходит к миру, понятия Бога вполне можно избежать... Если озадачиться этим – можно построить модель "Бога", имманентного миру, как, скажем у Спинозы или у Гегеля (пантеизм или панлогизм), а затем его и вовсе изгнать (в диамате), соединив мир и Бога.

Переход от точки зрения "теоретического" (или научного) разума к "практическому" (морали) у Канта не вносит особых поправок. Хотя требования морали и не являются для всех людей одинаково императивными, но мораль "сама по себе" вполне может быть представлена как нечто универсальное и самодостаточное – и от Бога автономное. Бог таким образом снова сводится к "принципам", законам – и изгоняется. Что же до того, что далеко не все стремятся подчинить свое поведение этим универсальным требованиям морали, это не возражение ;) Что-ж удивительного, ведь и в области "теоретического разума" не все одинаково умны :)))

Оба эти два пункта прекрасно иллюстрируются высказываниями Эйнштейна [1, 2, 3]:

  • «Я верю в Бога Спинозы, который проявляет себя в закономерной гармонии бытия, но вовсе не в Бога, который хлопочет о судьбах и делах людей»,
  • «Знать, что на свете есть вещи непознаваемые, но которые, тем не менее, познаются нами и скрывают в себе высшую мудрость и высшую красоту, — вот что, по-моему, означает верить в Бога»,
  • «В каждом, кто изучает природу, должно рождаться некое религиозное благоговение»,
  • «В основе науки, в её началах опять же в значительной мере присутствует религия. Я не могу себе даже представить какого-либо учёного, лишённого глубокой веры»,
  • «Если во мне есть что-то, что можно назвать религиозным, то это только безграничное восхищение устройством мира, насколько наша наука способна его постичь»,
  • «Я убеждён, что для отчётливого понимания первостепенной важности нравственных принципов в деле улучшения и облагораживания жизни не требуется понятие законодателя, особенно — законодателя, работающего по принципу награды и наказания»

Моральное учение Канта внешне смотрится почти как математическая теория. Кантовский императив "Поступай так, как ты бы мог пожелать, чтобы поступали все" в ней – аксиома. Конечно, это учение более абстрактно и более гибко, чем ветхозаветные "заповеди", но в основе то же самое: есть нечто, что ты должен просто выполнять – а раз при этом богообщение не обязательно, то Бог остается в итоге не при деле.

А ведь сам Кант считал наличие моральных убеждений, принципов, чуть ли не доказательством существования Бога – признавая при том, что прочие рациональные доказательства существования Бога "не катят" :) «Он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство! – Доказательство Канта, – тонко улыбнувшись, возразил образованный редактор, – также неубедительно» ("Мастер и Маргарита", М.Булгаков).

Подчеркну главное, после того как мы свели "божественное" к чему-то статичному, универсальному (одинаковому для всех и каждого), раз и навсегда данному, "математическому", к принципам, к императивам или законам, к некому "инструментарию" – этот инструментарий, как и всякий прочий, можно передать "в руки" самого человека. То, что одни из нас склонны помещать в сферы, находящиеся "выше" человека, в область трансцендентного – другие с тем же успехом заталкивают "внутрь" человека, – внутрь "субъекта". Этим и завершается изгнание Бога: как говорится, верить в Бога или не верить – дело твоего вкуса.

Разумеется, и математика, и мораль не явлены человеку во всей полноте и сразу. Они представляют собой, так сказать, открытое пространство, в которое можно войти и там двигаться... Это путь... Но путь ли это в каком-то "пространстве" вне себя – или "движение" мысли совершается только внутри себя, – попробуй разберись... Вполне можно отнести всё это к "внутреннему миру" субьекта. Как не крути, Бог совсем не обязателен. Во всяком случае, разве можно сравнить это с путем человека в "реальном" (материальном) мире – где за каждым поворотом неожиданность, и можно не только шишки набить, но и реально погибнуть?! Собственно, именно последнее обстоятельство (возможность гибели из-за неподвластных мне – но подвластных "внешнему миру" обстоятельств), и обусловливает его реальность! Пожалуй, в реальности "внешнего" мира никто всерьез не сомневается – кроме закоренелых солипсистов, – да и они сомневаются лишь теоретически :) Подлинный "опыт" – это опыт в реальном мире, – занятия математикой к области опыта (эмпирии) не относят.

Однако, вот ирония! Когда нет необходимости в Боге – отпадает и необходимость и в самом человеке. Как только мы загнали божественное "внутрь" человека, ничто не препятствует нам идти дальше – и самого человека свести в свою очередь к чему-то иному – в рамках научных или филосовских доктрин. Всякое его действие можно объяснить с точки зрения физической, биологической, психологической, – либо проявления некого "стремления к власти", "жизненного порыва", "свободы"... Вслед за "гуманизацией" непременно следует дегуманизация.

Казалось бы, экзистенциальная философия должна была вернуть человека самому себе (как онтологическую единицу) – она озадачилась как раз вопросами существования человека – и связанных с этим смыслов (скажем, у Сартра это проектирование человеком себя "вовне", сборка им себя). Удивительное дело... Когда читаешь тексты экзистенционалистов, они увлекают, – но выходишь из "пространства текста" и видишь обступающую пустоту... Такое ощущение, что их экзистенция пребывает, сохраняет убедительность только "внутри" текста... Вот такая беда, экзистенциальная философия объясняет человеку смыслы – но не способна объяснить ему смысла этих смыслов! – почему он нуждается именно в них! («Эйнштейн цитировал очень далекого ему по взглядам Шопенгауэра: "человек может делать, что желает, но он не в силах пожелать того, чего бы ему хотелось желать"» – из книги Б.Г.Кузнецова об Эйнштейне)

Итак, теперь к тому, о чем я говорю: помимо любого рода принципов у каждого из нас есть своё (!), "живое", "личностное" "пространство смыслов" – универсальные смыслы экзистенционалистов недостаточны! Выход из этого пространства ощущается как "потеря себя" – как "духовная смерть". Это вполне реальная смерть, "исход духа" – и влечет за собой либо превращение в робота, либо скорую физическую смерть. Когда аналогичное происходит с обществом или человечеством в целом (угар потребительства) – оно тоже "вползает" в смерть.

Так вот, каковы характеристики этого "пространства":

  • В нем ты движешься, эволюционируешь, "становишься" – и потому я использую термин "пространство".
  • Это рисковое приключение. Тебя поджидают неожиданности – одна из которых называется твоей смертью. Поэтому я отношу такое пространство к вещам "реальным", а твое путешествие в нем – к области "опыта".
  • Это пространство – твое личное, не всеобщее... Но тебе не гарантированное! Ты можешь так никогда в него и не войти, может не случиться... Войти – означает "родиться в духе".
  • Это пространство можно назвать и сверхличностным – поскольку ты "стяжаешь" в нем глобальные смыслы, – преодолевая тем самым свою отдельность.

Подобно тому как сферу физического опыта можно интерпретировать как диалог с природой, определяемую здесь сферу опыта можно назвать твоим диалогом с Богом – что и определяет понятие Бога. Такое толкование имеет то преимущество, что названное пространство – твое личное, ты в него вступаешь не как абстрактный "субъект" науки, но как личность. На самом деле, это несравненно более похоже на диалог, чем постановка физических экспериментов.

Неверно было бы рассматривать сказанное как еще одно доказательство бытия Бога:

  • Как видите, это не доказательство, а всего лишь определение ("что я понимаю под этим").
  • Его нельзя назвать вполне рациональным. Рационально оно лишь для тех, кто "духовно родился" – они поймут. Это только фиксация возможности некого опыта – и бесполезно говорить об этом с теми, кто такого опыта не имеет. Именно потому я говорю об "элите" – как "знающих", знакомых с этим опытом.

Подытожим. В сфере вопроса "как" – то есть в области "инструментария" – места Богу нет. Но мы обнаружим его в сфере вопроса "зачем". Иными словами, к Богу мы обращаемся не за правилами поведения – а за конечными смыслами.

Парадоксальная попытка Канта обосновать Бога моралью коренится, думаю, в том, что он где-то глубоко в уме держал не своего Бога-моралиста, но Бога-созидателя смыслов. Ведь очень легко ошибиться! Очень часто мораль задает нам и цели: когда нормы морали кем-то нарушаются, мы чувствуем себя обязанными встать на их защиту.

Социальная несправедливость заставляет с ней бороться... И что-ж удивительного, что большевикам Бог оказался не нужен, ведь высшие цели и смыслы им диктовались нормами нравственности, справедливости! простыми правилами товарищества! Вопрос "зачем" оказался замещенным вопросом "как"! Но прошло время, с несправедливостью было в основном покончено – и вопрос "зачем" не замедлил вернуться... Он вернулся – и разрушил всё, что было построено, – включая и нравственность, и справедливость...

Дополнение 06.07.2011:

Эйнштейн о науке и религии

Возвращаясь к Эйнштейну. Надо ли из приведенных выше его суждений сделать вывод, что Эйнштейн был "духовно мертв"? :))) Я скажу так: из того, что у кого-то иная концепция Бога, еще не следует, что у него нет в наличии иного, заменяющего ощущения или представления, определяемого им для себя иными словами. Под одним словом мы часто понимаем разное, – а для одного и того же, бывает, находим разные слова. Да бывает, что и нет слов... Эйнштейн не озадачивался особенно своим личным путем (это не было предметом его исследования) – он просто по нему шел. Есть люди, для которых голос Бога является настолько громким, властным и отчетливым, что проблемы "прислушивания" к нему (которую мы здесь обсуждали) для них даже не возникает – личное смыкается со сверхличностным, кажется, напрямую... Проблему в полной мере осознает лишь тот, кто ее "ощущает". У тебя нет проблемы своей миссии – если ты ей следуешь.

Вместо "личной миссии" Эйнштейн декларировал для себя "миссию ученого". – Ну во-первых, как нам известно, он все-таки не ограничился ею. Во-вторых, возможно она в первую очередь и должна была стать его личной миссией – он для нее был в мир "заброшен", – не нам об этом судить.

Есть, правда, еще один аспект дела, это уже не относительно Эйнштейна (к нему-то это менее всего относится), а вообще про ученых (и "творческих деятелей"). Очень часто занятия наукой – вернейший способ "потерять душу". Наука тебя в буквальном смысле "захватывает" – и уводит от себя самого. Говорят "до самозабвения" – и это очень верно, творческая деятельность часто превращается как раз в средство самозабвения...

Более того, для ученого самозабвение – первейший принцип исследования (переходящий в принцип жизни): ученый по необходимости ставит себя на место абсолютного (вечного) декартовского субъекта – всякое, претендующее быть "объективным" научное исследование ведется от имени такого субъекта – требующего подчинения всего на свете (и самого себя!) всеобщим универсальным законам – и исключающего тем самым свободу и личность как таковые, – а значит и личного Бога. Вот что пишет Эйнштейн в статье "Наука и религия":

«Главный источник современных конфликтов между сферами религии и науки лежит в этой концепции личностного Бога. Цель науки – установить общие правила, которые определяют взаимосвязи объектов и событий в пространстве и времени. Для этих правил, или законов природы, требуется абсолютная общая применимость – но она не доказывается. Это в основном программа, и вера в её справедливость в принципе основана на частных примерах, её подтверждающих. <...>

Конечно, доктрина Бога как личности, вмешивающейся в природные явления, никогда не может быть в буквальном смысле опровергнута наукой, ибо эта доктрина может всегда найти убежище в тех областях, куда научное знание ешё не способно проникнуть. Но я убеждён, что такое поведение части представителей религии не только недостойно, но и фатально. Ибо доктрина, которая способна поддерживать себя только в потёмках, а не при ясном свете, по необходимости потеряет своё влияние на человечество, что нанесёт непредсказуемый вред прогрессу человечества. В своей борьбе за этическое добро, учителя от религии должны иметь мужество отказаться от доктрины Бога как личности, то есть отказаться от этого источника страха и надежды, который в прошлом дал такую всеобъемлющую власть в руки служителей церкви. В своих работах они должны будут посвятить себя тем силам, которые способны культивировать Божественность, Истину и Красоту в самом человечестве. Это, конечно, более трудная, но и несравненно более достойная задача. После того, как религиозные учителя осуществят этот процесс обновления, они, безусловно, признают с радостью, что научное знание возвеличивает истинную религию и делает её более мудрой.

Если цель религии – освободить человечество, насколько это возможно, от рабства эгоцентричных устремлений, желаний и страхов, научное мышление может помочь религии ещё в одном отношении. Хотя это правда, что цель науки – это открытие правил, которые позволяют находить связи между фактами и предсказывать их, это не единственная её цель. Она также стремится уменьшить количество этих связей до минимального числа независимых концептуальных элементов. Именно этому стремлению к рациональной унификации разнообразия она обязана своими самыми большими достижениями, даже несмотря на то что оно связано с наибольшим риском пасть жертвой иллюзии. Но кто бы ни претерпел от этого, огромный опыт успешного продвижения в этой области движим глубоким убеждением в рациональности, проявляющейся в сущем. Путём понимания человек достигает далеко идущего освобождения от оков личных надежд и желаний и тем самым убеждается в скромном положении мозга по отношению к величию причины, воплощённой в сущем, которая в своей бездонной глубине недоступна человеку. Эта позиция, однако, как мне представляется, является религиозной в самом высшем смысле этого слова. И мне кажется, что наука не только очищает религиозные побуждения от шлака антропоморфизма, но также вносит вклад в религиозное одухотворение нашего понимания жизни.

Чем дальше продвигается духовная эволюция человечества, тем более определённо мне представляется, что путь к истинной религиозности проходит не через страх жизни, страх смерти и слепую веру, но через стремление к рациональному знанию. В этом смысле я верю, что священник должен стать учителем, если он хочет оправдать свою высокую образовательную миссию.»

Проблема, однако, в том, что где властвует безраздельно рациональное (всеобщее, универсальное) знание и "законы природы" – там нет нужды ни в Боге, ни в религиозности, ни в самом человеке... Проблема не в "страхе смерти", ка это формулирует Эйнштейн, – проблема в самой смерти. Она ставит перед нами вопросы. Там же Эйнштейн пишет:

«Прежде всего, вместо вопроса о том, что такое религия, я бы предпочёл спросить, что характеризует стремления человека, который кажется мне религиозным. Религиозно просвещённый человек представляется для меня человеком, который в максимально возможной для него степени освободил себя от пут эгоистических желаний и поглощён мыслями, чувствами и стремлениями, которых он придерживается ввиду их сверхличностного характера. Мне кажется, что важна сила сверхличностного содержания и глубина убеждения в его всемогущей значимости безотносительно от того, делалась ли попытка объединить это с божественным Существом, ибо в противном случае нельзя было бы считать Будду или Спинозу религиозными личностями. Соответственно, религиозная личность блаженна в том смысле, что у неё нет сомнений в значимости и величии этих сверхличностных объектов и целей, которые не могут быть рационально обоснованы, но в этом и не нуждаются. Они существуют как факт, с той же необходимостью, что и он сам. В этом смысле религия является вековой попыткой человечества ясно и полностью осознать эти ценности и цели и усиливать и расширять их влияние.»

Так вот, вопрос, совпадают ли "сверхличностные ценности" со "всеобщими законами"? Ведь Эйнштейн так не считает! почитайте хотя-бы декларируемые им личностные цели (там же):

«...свободное и ответственное развитие идивидуума, такое, чтобы он мог свободно и с радостью поставить свои силы на службу всему человечеству. Здесь нет места для обожествления нации, класса, не говоря уже об индивидууме. Говоря языком религии, разве мы не дети одного отца? В самом деле, даже обожествление человечества как абстрактной общности было бы не в духе этого идеала. Именно индивидууму дана душа, и высшее назначение индивидуума служить, а не править или посвятить себя чему-либо иному.»

Какая "душа", какое "назначение"? Есть ли всему этому место в мире, где безраздельно властвует закон?! Там же Эйнштейн ставит границу рациональности и всевластию закона:

«Научный метод может научить нас только, как факты связаны друг с другом и обусловлены друг другом. Стремление к такому объективному знанию является самым высшим, на которое человек способен, и вряд кто-нибудь заподозрит меня в желании преуменьшить героические достижения человечества в этой области. Но в то же время ясно, что знание того, что есть, не открывает дверь к открытию того что должно быть. Можно иметь самое ясное и полное знание о том, что есть, и в то же время быть не в состоянии вывести из этого, что должно быть целью наших человеческих устремлений. Объективное знание предоставляет нам мощные средства для достижения конкретных целей, но конечная цель сама по себе и средства её достижения должны прийти из другого источника. И вряд ли нужно доказывать, что наше существование и наша деятельность обретают смысл только после формулировки такой цели и соответствующих ценностей. Знание правды как таковой – это замечательно, но этого слишком мало для того чтобы служить путеводителем, так как оно не может доказать обоснованность и ценность этого стремления к знанию истины. Следовательно, здесь мы сталкиваемся с ограниченностью чисто рациональной концепции нашего существования. <...>

Но разум сам по себе не может разъяснить смысл конечных фундаментальных целей. Выявить эти цели и сделать их основой эмоциональной жизни индивидуума, – именно в этом, как мне предствляется, состоит наиболее важная функция религии в социальной жизни человека. И если спросить, откуда проистекает авторитетность этих фундаментальных целей, поскольку их нельзя установить и обосновать просто из здравого смысла, можно только ответить: они существуют в здоровом обществе как прочные традиции, которые действуют на поведение, стремления и оценки людей, они с нами, они просто существуют как нечто живое без того, чтобы нуждаться в нахождении обоснования для их существования. Они пришли в мир не через демонстрацию, но через откровение, через посредство ярких личностей. Не следует пытаться оправдать их, нужно только просто и ясно ощущать их природу.»

"Они с нами, они просто существуют как нечто живое... Не следует пытаться оправдать их, нужно только просто и ясно ощущать их природу". Что-ж, с этим я безусловно согласен! и я о том же :)

Незадолго до смерти Эйнштейн сказал: "Свою задачу на земле я выполнил". И вы хотите, чтобы я поверил, будто этот человек не хотел знать ничего о "личной задаче"!

[И снова об Эйнштейне]

Дополнение 11.07.2011:

Социальная справедливость vs этика

В дополнение к сказанному выше, – большевики были прямыми наследниками Канта. Вспомним категорический императив Канта "Поступай всегда так, чтобы максима (принцип) твоего поведения могла стать всеобщим законом". Большевики лишь заменили слова "могла стать" – на "должна стать".

Принцип социальной справедливости – естественное развитие (автономной кантовской) этики: нравственное поведение перестает быть "частным делом" и провозглашается обязательным императивом всего общества. Учитывая, что Кант верил в человека, а большевики (следуя диамату и Марксу) – в "социальный организм", это переход совершенно закономерный.

Дополнение 28.08.2011:

Расстановка акцентов. Со столь любимых экзистенционалистами "свободы" и "творчества" я хочу перенести внимание на "вопрошание" и "открытие". – С поглощенности тем что "творишь" – на всматривание и вслушивание (в "реальность"). Это дальше от установки художника – и ближе к интенции учёного, исследователя. В частности, в приложении к "любви", – это означает любовь не столько к человеку или к чему-либо ещё – сколько любовь к Богу, – а затем уж ко всему прочему. Эта очень тонкая грань различает гуманизм атеистический (светский) – и гуманизм христианский. Моей задачей является доказать, что выход за рамки атеистического гуманизма не является непременно обусловленным принятием христианства (или какой-либо религии вообще).

список
обновления
Следите за обновлениями сайта:
 Feedburner Рассылка
 ВКонтакте