Колчанов.ru
RussianEnglish
Блог Главная статья   |   О блоге   |   Обо мне   |   О тебе, читатель   |   Советский народ   |   Список статей   |   Ссылки   |   Контакт   |   RSS  Лента RSS [Feedburner]

19.06.2011

последняя правка 23.06.2012

Не такая уж это глупость, это христианство

Тема оказалась сложнее, чем я ожидал. Эта статья написана с целью дать более доходчивое (надеюсь) переложение недавнего поста из моего блога, – судя по откликам в нем мало кто что понял. Тема "пограничная" – она касается атеистов и христиан, главная цель – выявить то, что могло бы служить их взаимо-пониманию, поиску общего, "пограничного" языка. Мы живем в обществе, расколотом на множество противоборствующих сил – коммунистов и либералов, националистов и интернационалистов, патриотов и космополитов... Но главное разделение – это разделение на верующих (прежде всего тех, кто называет себя христианами) – и неверующих (кто относит себя к атеистам). Если в отношении прочих названных расколов мы можем хотя бы сравнить позиции сторон и сформулировать в чем разница между ними, в отношении христиан и атеистов не существует даже такого общего языка. – Пытаясь зафиксировать различия, мы вынуждены становиться либо на ту, либо на другую позицию, – принимая ее язык, – и при этом становясь глухими к языку и аргументам противоположной стороны (поскольку они взаимоисключающи). Главное разделение находится здесь. – Только обнаружив общие точки в сознании христиан и атеистов, мы сможем перейти от бесконечных споров и взаимных нападок к созданию общей идеологии (но не "единой веры", разумеется!), которая сможет объединить всех (оставив различиям роль различий). Это путь к объединению общества (перед лицом общей угрозы), – объединения, которого нам критически теперь не хватает. Главное – одолеть этот основной раскол, – все прочие либо являются вторичными – и тоже будут одолены, либо они утратят свою значимость – и будут отодвинуты... (По той простой причине, что любые человеческие убеждения и ценности возникают "на фоне" ценностей предельных – обусловлены ими.) Итак, проблема общего языка – это проблема взаимного перевода...

Тема огромная... Начинать ее, думаю, следует с центрального понятия христианства, которое так и так не обойти, – понятия Христа. Вернее, желая оставаться на нейтральной, пограничной территории, буду говорить о понятии "Бога-Сына" или "Спасителя", – не привязываясь к тому "историческому Христу", который, согласно христианскому мифу, родился, творил чудеса, был распят и после этого восрес, – я не собираюсь обсуждать было ли всё это на самом деле. Поворот очень рисковый, согласен, – именно здесь, знаю, большинство христиан прекратят чтение статьи. Для них Христос – это живой Бог, реальность, столь же несомненная как вы или я. Перевод его в область понятий ("математики") для христианина неприемлем. И все-таки я попросил бы христиан не торопиться... Я буду говорить здесь о духовном опыте, который является для христианина последним основанием его веры – именно через этот опыт он воспринимает и легенду об "историческом Христе", – и лишь через него эта легенда становится для христианина достоверной. Пусть ваша вера идет дальше моей – тем не менее вы способны (если приоритетом для вас на самом деле является духовный опыт!) мою "веру" хотя бы понять.

Теперь что касается атеистов. – Все, что не относится к миру материальных вещей или понятий математики, они привычно относят к психологии, это основная трудность... Очень сложно вести разговор с человеком, которого, как он сам уверен, не существует :) – Это разговор с тем, кого нет. Есть физические поля, электроны, атомы, – а также "как бы" реальности, составленные из оных, в их числе – человек... Забавно когда человек объявляет единственно правильной точку зрения абсолютного наблюдателя (не подверженного времени "абсолютного ученого") – при этом сам им ни в коей мере не являясь, и саму возможность существования такого наблюдателя (читай "Бога") категорически отвергая :) Хорошо, даже если принять столь парадоксальную точку зрения, "психологически" ты объяснишь себе, возможно, свои желания и мотивы твоих поступков, – но можешь ли ты в качестве такого конгломерата из причин и желаний (или из физических полей и атомов) задаваться вопросом о смысле своего существования? – и в то же время, будучи человеком, можешь ли ты такого вопрошания избежать!?

Что ж, с привычкой к психологизированию всего, что относится к сфере духа, трудно что-либо поделать, – поэтому начну свое рассуждение в соответствующем ключе. Если мой читатель поймет хотя-бы психологическую сторону вопроса, уже это буду считать своей удачей.

Так вот, к атеистам, отнеситесь к этой статье как к поводу задуматься. Речь в ней идет о том, что христианство имеет более глубокие психологические, вернее сказать даже онтологические основания – чем принято считать. Предупреждаю, написана статья нехристианином – и даже скажу более, человеком нерелигиозным. Таким образом, отнеситесь к ней как к постановке проблемы – христианство для которой является наиболее естественным решением, – но не утверждаю, что единственным.

Психология вопроса

Допустим, атеист со своими психологическими проблемами (а у кого их нет?) приходит к психологу... Строго говоря, непонятно, чего он от него ждет... Если человек представляет себе самого себя чем-то вроде машины (а последовательный атеист должен относиться к себе именно так), то, понятно, в машине время от времени могут возникать сбои, какие-то непроходимости, – а потому может потребоваться ремонт, чистка, смазка... Хорошо, но не сделаю открытия, если скажу: основной "сбой", в который упираются все прочие – это смысл твоего существования. Может ли здесь в чем-то помочь психолог? Каков смысл существования машины? Для машины ясно, это выполнение функции (для которой она создана)... И потому самое большее, что посоветует тебе психолог, – он скажет, найди (или вспомни) кому ты нужен – твоя семья, родственники, друзья... Живи для них. Хорошо, спросишь ты, а они для чего? Получается какой-то бессмысленный замкнутый круг: машина (человек в качестве машины) для человека, а человек – снова для машины? Возможен ещё предельный вариант (круг нулевого радиуса) – "живи для себя", то есть сам себе функция: зарабатывай деньги и трать их на себя.

Строго говоря, любой (хорошо продуманный) вопрос о смыслах существования уже выводит нас за рамки "материального мира". – Психология имеет дело со странной реальностью "человек" – для которой имеют место не только причины, но и цели. Но можно ли сформулировать цели относительно "человека вообще" – или, пусть даже для групп, категорий людей – с разными способностями и психологическими сколонностями? Разумеется, можно просчитать какие склонности каким возможным функциям соответствуют – и эти функции ("роли") указать... Но каков конечный-то смысл использования этих функций?! Вопрос упирается в твою смерть (упирается буквально: он не может быть дальше продлен, продолжен). Собственно и возникает-то он из твоего знания о смерти, из предвидения ее...

Так или иначе вопрос должен будет ставиться лично от меня: каков смысл моего (именно моего! не "человека вообще", и не "категории людей") существования? – Существования, заканчивающегося смертью. Задумаемся над "психологией" этого вопроса.

Ты задаешься вопросом о смысле своей жизни – или, скажем ещё точнее, вопросом о смысле своей смерти. Что значит задаваться вопросом? Это значит допытываться ответа – у кого?

Поскольку вопрос твой сугубо личный, ты едва ли можешь адресовать его "природе" – ей знакомы причины, но не цели. – И потому ей лично до тебя дела нет. Ты адресуешь его тому, кому, как ты предполагаешь, ты (именно ты, а не "человек вообще") небезразличен. Более того, этого кого-то ты не можешь вообразить себе иначе, как тоже личность, как другую личность, – ведь мы же не пытаемся разговаривать с деревьями и камнями.

Это мог бы быть твой друг или твой психолог – да только что он знает о смыслах, выходящих за пределы твоей или его жизни!? Так возникает представление о Боге – к которому ты можешь обратиться (в молитве) со своим личным вопросом... [Хоть я и не отношу себя к верующим, но полагаю обращение к священнику в церкви со своими личными вопросами имеет гораздо больше оснований, чем обращение к психологу. Психология – наука (или считает себя таковой, в данном случае неважно), а потому вы для нее – объект из ряда прочих (как для физика – электрон), и на вопрос относительно лично вас (ваших конечных целей) психолог в принципе ничего путнего сказать не сможет.]

Но можно ли хотя-бы от Бога (если в рамках нашего "психологического исследования" допустить возможность представления о Боге) ожидать ответа? – такого ответа, который бы тебя устроил? А вот вряд-ли! Бог-творец, безмятежно созидающий и разрушающий вселенные и человеческие жизни, – подобно тому, как это делает ребенок со своими песочными замками и куклами, – какое ему до тебя дело? Он как полководец, бросающий в битву армию, – что будет с отдельным человеком его интересует мало. И можно ли полагать, что отдельная жизнь отдельного человека имеет какой-то отдельный смысл? Даже если так... Но устроит ли тебя ответ полководца? – "Так надо для победы"? А победа зачем? Никакой смысл, лежащий за границами смерти, ты не примешь, если он не будет включать знания о самой смерти, объяснения смысла смерти, прохождения через смерть. Ты адресуешь вопрос тому, кто хорошо знает, что это такое – человеческая смерть, – знает не понаслышке, –

  • не к стороннему наблюдателю – соседу, присутствовавшему на похоронах твоей бабушки,
  • не к ученому-биологу, наблюдающему процессы биологического умирания и распада,
  • не к военачальнику, посылающему в бой (то есть на смерть) тысячи людей,
  • и даже не к Богу-творцу, бесконечно от тебя далекому...

Иными словами, ты адресуешь вопрос к тому Богу, кто имеет "опыт" (насколько можно отнести это понятие к Богу) человека, пережившего смерть, – "познавшему ее изнутри" (как это предстоит сделать и тебе), – в противном случае ответ тебя вряд ли устроит.

И теперь... Нужно ли мне теперь к этому что-то еще добавить?

Ты видишь, что со своим вопросом – о смысле своей жизни и смерти – ты можешь обратиться к одной единственной личности – к вочеловечившемуся Богу, – умершему как человек – и воскресшему. – В любом ином случае твой вопрос не значил бы ровным счетом ничего. Несмотря на фантастичность получающейся "мысленной конструкции", ты понимаешь, что не можешь и уйти от этого вопроса – избежать его, – и не можешь не верить в то, что ответ будет найден... Вопрос в буквальном смысле "неизбежен".

Метафизика вопроса

Итак, пытаясь уяснить себе "психологически" свой личный вопрос о смысле своей жизни (точнее, смерти), ты приходишь к понятию "Спасителя" ("проецирующегося" в христианстве на Христа), "представлению" о нем. И можно было бы на этом остановиться (знаю, большая часть читателей так и сделает): если ты доискиваешься ответа на мучающий тебя вопрос – это совсем не значит, что кто-то тебе его непременно даст. За "представлением" (о Боге) не обязательно "что-то" должно быть... Но отказываясь от своего вопрошания – не отказываешься ли ты в таком случае и от себя, вопрошающего?

Но давайте вернемся к вопросу (о смысле). Как нетрудно видеть, вопрос в рамках психологии (даже если считать ее наукой) неразрешим. В рамках науки места для тебя с этим твоим дурацким вопросом нет!

Где ты вообще получаешь ответы на свои, какие бы то ни было, вопросы?

1) в мире реальных вещей (физика),

2) в мире идеальных объектов (математика),

3) вопрос о смысле твоей (именно твоей, а не "человека вообще") жизни – он к какому из этих миров принадлежит? Если ему места там нет – тогда мы должны предполагать наличие третьего (еще одной "реальности"), – характеристики которого описаны выше.

Повторю еще раз, подробнее, и в иных терминах:

1) Как физик, ты ведешь диалог с "реальным физическим миром" ("природой") – ставя ему вопросы и получая ответы – посредством физического опыта.

2) Как математик, ты ведешь аналогичный диалог с "миром воображаемых объектов" (это математическая "природа") – посредством выдвижения аксиом, постановки задач, математических доказательств – то есть опять же вопросов и ответов. Хоть этот мир и "умозрителен" (не схватывается органами чувств), точность математики служит подтверждением тому, что он вполне реален.

3) Как человек – как смертный человек – с кем или чем ты ведешь диалог, касающийся твоих личных смыслов существования – если ты на самом деле существуешь?! – Если "природа" твоего существования тебе не безразлична.

Либо вопрос о смысле твоей жизни и смерти некорректен (не может быть в таком виде поставлен – и значит тебя как такового просто нет), либо, если ты всерьез допытываешься ответа, – ты должен предполагать наличие некой "реальности", у которой ты этот ответ испрашиваешь.

Задумайся, у кого же ты допытываешься ответа о вечности? – неужели у себя самого, ограниченного и смертного? Раз это не так, будучи поставленным, вопрос неизбежно адресуется чему-то "иному" – по определению являющемся неограниченным и бессмертным. Вопрошание – это "опыт" контакта с ним. – Точно так же физик (или декартовский "субъект науки") ищет ответы на свои вопросы в научном эксперименте = опыте общения с бессмертной "природой".

Эволюция вопроса

Надо обратиться к себе – и попытаться метафизически (выходя за рамки наук – к тому, что лежит в их первооснове) осмыслить что все-таки есть "ты" (=вопрошающий)? Являешься ли ты все-таки какой-то самостоятельной, несводимой к прочим реальностью? – ведь только в этом случае позволительно ставить вопрос о твоем личном смысле существования... Ты есть нечто, воспринимающее себя "личностью", – а раз так, являешься чем-то уникальным (к "другому" принципиально не сводимым) и по-видимому не вполне и не чисто "материальным", – ведь для сгустка атомов, скрепленных физическими полями, вопрос о смысле звучит как-то невпопад.

Итак, обнаруживается мысль (вопрос), внезапно высвечивающая (и ставящиее своим условием) самого тебя... Что-то такое в истории философии мы ведь уже встречали! Вспомним постулат Декарта, "Мыслю – значит существую" (Cogito ergo sum), – мысль, открывающаяся самой себе, создает в этом акте самоосознания субъект науки = бессмертный разум = "абсолютного ученого". – Делая тем самым возможным научное познание. Однако, несмотря на самоочевидность и непререкаемую достоверность (для человека) этой мысли, субъект науки отнюдь не является человеком в полной мере. Он похож на ребенка, – он не несет существенной и наиболее трагической человеческой черты, – и ничего о ней не знает, – для него нет неизбежности физической смерти.

Поэтому непременно должно произойти следующее событие = осознание, – это осознание "субъектом" своей обреченности, – на что я здесь и хочу обратить внимание. "Смертен – значит существую". В результате субъект умирает (расстается с жизнью вечной) – однако рождается заново в качестве смертного (и осознающего это) человека = "взрослого" = "личности". Лишь это событие, в силу того, что оно случилось, задает контекст, в котором может быть поставлен вопрос о "спасении" человека: ограниченность жизни заставляет искать смысл жизни. Нахождение этого смысла (если допустить такую возможность) является ничем иным как "спасением" = преодолением смертности = вхождением в вечность, – задача о смысле ставится не иначе как в контексте вечности. – Ведь с точки зрения конечного любые смыслы должны быть также ограничены (служить конечному), – следовательно, в пределе они бессодержательны.

Принято считать, что философия начинается с удивления – для философии Декарта (и всей последующей рациональной философии) это несомненно так. Философ – как взрослый ребенок, – он обладает достаточным досугом, и пользуясь этим с интересом исследует себя и мир... Я вовсе не хочу сказать, что это плохо, но лишь обратить внимание на возможность иного способа (и мотивации) философствования: когда ты задаешься вовсе не теми вопросами, которые тебе любопытны, – но теми, не ответив на которые ты не сможешь жить, не знаешь зачем жить, не знаешь что такое жить...

Вообще говоря, обнаружив себя в качестве смертного человека, мы этим актом еще не обязательно обнаруживаем и "пространство", в котором может вестись диалог о смысле твоей жизни (то есть "Бога")... Строго говоря, Бог – лишь идея, понятие – на которое мы желаем опереться, поскольку желаем, чтобы наше существование непременно имело смысл... Иными словами, не надо путать Бога и понятие Бога... Из того, что мы имеем идеальные (математические) представления о круге или прямой (аксиома о параллельных прямых), еще не следует того, что эти представления должны обладать способностью материализоваться где-то "в природе", – и ведь на самом деле эти математические объекты нигде в своем абсолютном виде не "наблюдаются", – в природе мы видим (именно: мы – видим!) лишь их несовершенные "проекции", и видим лишь потому, что так устроено наше зрение – и нашему разуму есть, что туда (в "природу") проектировать. – Область бытия параллельных прямых не выходит за пределы умозрения = математики.

Другое дело, что как бы ты не старался, ты не сможешь уйти от вопроса о смысле! Нет Бога – значит нет смысла (Бог = пространство смысла), это так. Но если нет смысла – значит нет и меня! Человек – и означает в конечном счете смысл! Таким образом, понятие Бога обречено превратиться в реальность Бога. Внутри тебя сидит вера – в то, во что твоему разуму невероятно трудно поверить – и тебе остается лишь это признать...

Будучи последователен, ты обязан сделать следущий шаг – и положить эту веру в основу своего существования, – сказать: "Верю, значит существую". Иначе тебе придется признать, что жизнь твоя просто жутчайшая дурь, – самое бестолковейшее ничто. – Это то же самое, что сказать "спасения нет" – а точнее, даже вообще тебя нет... Вот в этом месте я бы уже и остановился, – я предпочитаю не связывать однозначно эту веру с верой религиозной, – давайте остережемся домыслов, никак не связанных с исходными постулатами.

Еще раз подчеркну, в этом рассуждении я нигде не полагаюсь ни на "исторические факты", ни на свидетельства чудес, ни на "священные тексты". Потому у меня нет никаких оснований заявлять, что речь здесь о том самом Христе – распятом и воскресшем, согласно легенде, две тысячи лет назад. Я не решусь также спорить о том, с какой степенью буквальности мы должны здесь понимать слова "личность", "богочеловек", "опыт смерти". Я этого не знаю. – Здесь сказано лишь то, что сказано, – не приписывайте мне большего. Для кого-то это станет основанием его веры, для кого-то – исходной точкой для раздумья и для дальнейшего поиска. Впрочем, разумеется, одно вовсе не исключает другого...

Актуальность вопроса

Неудивительно, что исторически христианство возникает почти одновременно с возникновением понятия личности – и упадок христианства (теперь) происходит параллельно с разрушением, забвением личности:

  • Личность появляется вместе с разложением рода – превращения его в "большой народ". (Не род, а личность становится низовой "мыслящей единицей", – не к роду, а к личности обращается в своей проповеди Христос.)
  • Личность исчезает при разложении народа – его глобализации – превращении в инертную непроницаемую и самодовольную (="массивную") материю, – то есть в "массу".

Личность – это способность ставить вопросы к бытию от своего собственного имени, – не от имени своей семьи или рода. Но "масса" – это "обезличивание", полный отказ от любых личных вопросов, – так же как и неспособность слышать адресованные тебе ответы.

В чем большинство из нас видят проблему? В несправедливости общественного устройства, в попрании прав, в разнообразных "кризисах", от экологического до финансового. – Но вы боитесь заглянуть внутрь себя! Настоящая проблема – в том, что человек превращается в комок глупой, носимой ветром материи, – только это, и ничего больше...

Уточнения и оговорки

Что меня интересует – это, повторюсь, никоим образом не теология, – но философия. Я исхожу не из мистических и не из основанных на вере, – но из доступных всем и каждому не-посредственных данностей, таких как "осознание мыслью самой себя" (Cogito Декарта) или "осознание человеком своей смертности". Если же, пытаясь удерживать свою мысль в рамках этих (неизбежных) философских постулатов, мы встречаемся в итоге с чем-то, очень похожим на религиозные идеи, – это вовсе не значит, что тем самым мы приходим к религии или пытаемся ее обосновать. Остается возможность вне-религиозной точки зрения – заключающейся в том, что наша мысль берет начало из тех же самых (трансцендентных) источников, – что и мысль мудрецов, находившихся две тысячи лет назад у основания христианской религиозной традиции. И поскольку наши философские понятия находят в этой традиции какие-то свои отражения, – это, надо думать, подтверждает, что мы на правильном пути.

Читателю может показаться, что я пытаюсь здесь выполнить некое доказательство существования Бога (и более того, даже – Спасителя = Богочеловека, – то есть Бога в том качестве, в котором он является в христианстве). И в определенном смысле, не спорю, так оно и есть – однако, в каком смысле? Если присмотреться, речь здесь идет все-же не о Боге, а о понятии Бога, – о возникновении (в человеческой голове) этого понятия. Здесь говорится о том, что мы способны проследить неминуемое возникновение понятия Бога-Спасителя из неизбежных – и неизбывных для человека – "проклятых вопросов". Другое дело, что вопросов-то тебе ведь действительно не избежать, и раз понятие Бога неминуемо возникает – то хочешь не хочешь придется думать, что с ним дальше делать, как к своей жизни приложить. – Придется искать "проекции" этого понятия на свою жизнь (подобно тому как физик ищет проекции идеальных математических объектов на "реальный мир"). Христианская религия осуществляет такое проектирование почти напрямую: есть идеальный "объект" – и он же реальный (воплощение Бога в человеческом теле, – называется место и время когда это произошло). Положим, дело обстоит не так просто – но тогда как? Проблема в том, что никто из нас не способен избежать этой задачи – если не стремится избежать того, чтобы состояться в качестве человека, – того, чтобы "быть".

Здесь нет ни "художественного образа", ни "благих намерений", ни обоснования социального запроса на "веру", ни упражнения в психоанализе, ни приглашения в церковь. Здесь "всего лишь" доказательство очевидности ("оче-видности") бытия Божьего – в том самом смысле, в каком мы могли-бы вообще об этом говорить. А точнее – прослеживается неминуемое возникновение идеи Спасителя. – Идеи, от которой ты не можешь отказаться – не отказавшись при этом от себя как личности. Что с этой идеей делать – другой вопрос. Он здесь не обсуждается. Каждый его решает сам.

Речь о таком же самом фундаментальном уровне "схватывания" мысли, какой был зафиксирован Декартом в его Cogito, – предшествующем всякой психологии, религии, науке или искусству. До того, как ты займешься какими-то рассуждениями, науками и еще чем-либо, ты должен прежде всего быть – то есть обнаружить самого себя... Главное, о чем я говорю, – что идея Спасителя возникает на том же, самом низовом уровне, – она не опирается ни на какую психологию, на образы, свидетельства или тексты.

Подчеркиваю, речь идет лишь о идее Спасителя – не о реальности его самого (как проекции идеи в "реальность"), – не об "историческом Христе". Однако, эта идея из разряда основополагающих. Представьте, каким образом современная математика или физика смогли бы отказаться, к примеру, от идеи числа, – от чисел "один", "ноль", "бесконечность" – а ведь каждое из них было совсем нетривиальным открытием! Конечно, за идеей единицы (1) нет никакой непосредственной физической реальности (единицу нельзя потрогать), но однако попробуйте без нее обойтись!

Так вот, идея Спасителя возникает из идеи личности и понятия смерти таким же неминуемым образом как идея бесконечности возникает из идей единицы и нуля.

К сожалению, приведенное доказательство не является вполне рациональным – поскольку оно не является общедоступным (и не может быть им сделано). Его поймет лишь тот, кто обладает специфическим опытом – близкого приближения к "краю", – тот, кто "встречался глазами" со смертью.

О доказательствах существования Бога

Мои читатели задали вопрос про иные "доказательства существования Бога". В связи с этим:

1) Доказательствами они, как известно, не являются :(

2) Я говорю о "доказательстве существования" не Бога вообще и даже не Бога-творца, а конкретно "Спасителя" – то есть Бога-Сына.

3) Словом "доказательство" я пользуюсь в образном смысле. Правильнее надо говорить про простое обнаружение – непосредственную очевидность: человек обнаруживает Бога как только он обнаруживает себя (обнаруживает свою смертность), – вместе с самим собой, – это два полюса одного "магнита". Я снова обращаю внимание на сходство с Cogito Декарта.

Казалось бы очень похоже на обнаружение человеком вокруг себя упорядоченного и/или прекрасного мира (наличие оного – одного из известных доказательств "бытия божьего"). Однако, представление о мире вторично в сравнении с актом самообнаружения мысли. Существование мира как такового даже вполне можно опротестовать – есть вполне последовательная концепция, отрицающая мир (все, что не является мной самим), – "субъективный идеализм" называется. – И уж тем более можно опротестовать мнение, что мир упорядочен или прекрасен, – или то, что это должно иметь какой-то свой источник – или предваряться каким-либо замыслом.

Вы скажете, так ведь и осознание человеком своей смертности тоже вторично :) То есть мы о ней узнаем не сразу, а наблюдая за другими людьми... Иными словами, это похоже на "опытный факт" – полученный из "внешнего мира". Так вот, я говорю не о том же самом: тоже об "опытном факте" – но из мира внутреннего. В некоторый момент жизни ты способен "поймать на себе взгляд смерти" – это то же самое, что озадачиться смыслом жизни, или осознать себя как личность. Это яркая вспышка внутри тебя (вдруг тебя осветившая – сделав тебя для себя видимым) – и точнейший аналог декартовского Cogito. Не обнаружив вначале смертного себя – ты не сможешь даже поставить вопрос о "внешнем" (по отношению к самому себе) мире и своей "траектории" – судьбе – в нем, – вернее, осознание своей смертности приводит тебя к кардинальной переформулировке такого вопроса.

Обнаружение себя – это начало "духовной жизни" – "рождение свыше" – или, говоря по-другому, открытие возможности "диалога с Богом". Это, замечу, совсем не то же самое, что открытие для себя "радости творчества", как зачастую считают :)

4) Так что, Бог, о котором я говорю, – и это может быть самое главное – не имеет отношения к религии. Я не требую от него ни чудес, ни даже сотворения мира... А он не требует от меня поклонения, отправления обрядов или хотя-бы простого соблюдения заповедей. Терминологией, свойственной религии, я пользуюсь только за неимением лучшей. Правильнее назвать это обнаружением собеседника – или, вернее, определенного "пространства", – в которое я вступаю с целью поиска там самого себя...

Ответы на комментарии

>  «Ты говоришь, что главный вопрос мы задаем не Богу-творцу, а Богу, прошедшему через человеческую смерть. Но ведь Бог-творец он "ВСЁ" он в том числе и это знание и сам Христос. Фактически в Иисусе Бог воплотился на Земле, чтобы показать путь человеку, а не чтобы самому познать человеческую смерть.»

Говоря здесь о Боге-творце, я вовсе не собирался противопоставить одно из лиц Святой Троицы другому. Статья написана с позиции "не-христианина", ничего о Святой Троице пока не знающего. – Бога-творца я упоминаю здесь в традиционном, то есть не-христианском контексте – как если бы он был один, сам по себе, без прочих лиц Троицы, – и к человеку, как и прочим своим созданиям был совершенно равнодушным.

Главное, на что я хочу обратить в этой статье внимание: Бог должен иметь возможность встать на точку зрения человека (а не только Бога), стать с человеком единым – выражением чего и является фигура Бога-Сына (Спасителя). Ну а насчет того, к кому же христианин (согласно догматике) обращается в своем вопрошании или молитве – так ведь Бог един в трех лицах: «Три Божественные Лица всегда выступают как одна Личность — когда христианин обращается, например, к Богу Сыну, он обязательно вспоминает и упоминает и Бога Отца и Бога Духа Святого.»

Если заглянешь в Евангелия, трудно отделаться от мысли, что для Христа земные мучения и смерть были все-же "опытом" – и совсем непростым опытом... Просто перечитай Евангелия. Дело в том, что опыт и знание – это разные вещи. Знать про смерть и пройти через смерть – не одно и то же. Врач, констатирующий смерть и ее причины – разве он ее в полной мере познал? – разве он ее "испытал"?

Кстати, насчет догматики, я должен тебя поправить: «Сын Божий предвечно рождается от Бога Отца» – Христос, строго говоря, не является воплощением Бога-Творца (Бога-Отца) на Земле: воплощается (вочеловечивается) именно вторая ипостась Святой Троицы Бог-Сын – в Богочеловека Иисуса Христа.

Говоря иначе, Христос – это "материализация" Бога-Сына, "проекция" предвечного в пространство и время (как математические понятия отображаются в реальный физический мир). Понятие "опыта" применимо лишь к этой "проекции". Разумеется, возвращаясь от Христа к вневременному Богу-Сыну – об опыте как таковом мы говорить уже будем не вправе, и надо признать в нем предвечность знания (но того самого знания! соответствующего этому "опыту"!), – но это уже более сложные детали догматики, об этом как-нибудь другой раз...

>  «Прочел статью. Согласен с содержанием, но стойкое чувство неприятия определений. Ну вот ничего не могу с собой сделать: бог – церковь – вся та п...братия из церкви. Понимаю, что вера и институт церкви две разные вещи, но вот так они за два тысячелетия переплелись в сознании, что неразличимы. Можно пытаться и самому искать ответы – под чутким руководством, например, Кастанеды... Тебе кажется без веры в Бога новый человек невозможен? Если предыдущие посты были понятны, в чем смысл, то тут, если честно – нет»

Одна моя знакомая (из христиан) то же самое говорит о "коммунизме": всё, говорит, умом понимаю, но стойкая ассоциация этого слова с репрессиями, убийствами и попранием личности, – ничего не могу, говорит, с собой поделать, противен коммунизм и все тут! – Нет, Андрей, назови мечту о братстве людей, справедливости и счастье каким-нибудь другим словом – и позволь, говорит, мне коммунизм ненавидеть!

Вот если бы не эти алогичные "согласен, но против", – насколько было бы все в жизни проще :)

Как заметил, Хосе Ортега-и-Гассет, «Духовная свобода, то есть интеллектуальная мощь, измеряется способностью разделять понятия, традиционно нераздельные. Разделение понятий требует больше сил, чем их ассоциация, как показал Келер в его иследованиях интеллекта шимпанзе.» В отличие от ассоциации, аналитическая работа мозга не происходит "по пути", – она требует специально задумываться!

Я ведь без конца повторяю, ну не надо объединения с христианством! Не о синтезе речь, а напротив, о четком разделении. То есть – о способности видеть, что общего – и в чем различия. Однако, различия не увидишь, пока не обнаружишь общее. Вместо этого, послушаешь народ, – все сводится к абстрактным "принимаю – не принимаю"!

Задача – в объединении (а не в воцерковлении!) разделенного, разломленного на половинки общества, – а значит требуется способность к пониманию того, о чем говорит другой. – Через понимание можно прийти к уважению оппонента – подняшись над абсурдным "стойким чувством неприятия".

Именно поэтому я стараюсь привести наличествующие языки (атеистическо-философский и религиозно-догматический) к общему знаменателю. Диалог не состоится, пока мы не начнем в нем пользоваться хотя бы одинаковыми, – и одинаково-понимаемыми словами. А пока-что у нас "В огороде бузина, а в Киеве дядька".

Что крайне – и срочно! – необходимо? Хотя-бы какое-то частичное освоение "атеистами" христианско-догматического языка, а "христианами" – языка рационалистических философских понятий, – и только тогда можно помышлять о "переводе" с одного языка на другой! Крайне нужны толмачи!!!

Видишь-ли, я вовсе не говорю здесь о религиозной вере, как тебе представляется. Да, я пользуюсь словом "вера" – но вчитайся в смысл! Начало этой "веры" – в доверии самому себе, – в умении заметить себя, вычленить из "мира" – и хранить верность этому открытию. Я вовсе не призываю тебя пойти в церковь и окреститься. Я и сам не называю себя "христианином". Я всего-лишь говорю о "проклятых вопросах", от которых не уйти, и во что они неизбежно выливаются. – И если на пути размышления над этими вопросами возникают аналогии с христианством – от которых никуда не деться, – то это лишь повод задуматься о том, что не такая уж это глупость, это христианство... И значит, имеет смысл внимательно присмотреться к этому учению и этому опыту... Главное – вокруг чего оно "собирается", – как видим, – является тем же главным и для тебя самого...

Ну а что касается Кастанеды, что ж, читай, думай над ним... Однако, к наших "местным" духовным традициям это имеет весьма непрямое отношение. Возможно, пользуясь образным языком Кастанеды тоже можно много о чем поговорить... Не спорю, это полезно для "общего развития", – но с насущнейшей задачей – поиска взаимопонимания между моими согражданами, "здесь и теперь", – это мало связано.

И еще, очень кратко и тезисно, приведу несколько фраз из моих ответов на письма, по поводу этой статьи:

Проблема для любой религии – что ее "чудесная" сфера обязательно наталкивается на сферу ведения естественных наук. Вот поэтому я предпочитаю держаться от религии подальше: она производит смешение – открытий, возникающих (на уровне декартовского Cogito) до всякого естествознания (и тем самым, в частности, делающих его возможным) – с наглядными и рисковаными, скажем так, "домыслами" (с внерелигиозной точки зрения) – за которые ее очень легко поддеть.

Что касается Христа ("исторического"), о котором говорится в Евангелиях – о нем я вообще помалкиваю. Я говорю о том "Спасителе", которого ты обнаруживаешь именно тогда, когда обнаруживаешь себя в качестве смертного человека, о духовном опыте – и только. Ну а конструкт или не конструкт тот самый "исторический Христос" (что там действительно было: или на самом деле случилось что-то превышающее человеческое разумение, или это была компоновка фактов под готовое "умозрение", или имела место бесподобная мистификация) – это вопрос второй, и меня он не слишком интересует. Я принципиально не ставлю этого вопроса, поскольку всякое – ваше или мое – мнение на сей счет останется лишь мнением, – мало что значащим.

Относительно человеческого "спасения" – это вопрос не о "посмертной жизни" (или не только о ней, как хочешь). – Это вопрос о смысле жизни человека – есть он или нет, и должен ли ты его искать, = ставить вопрос о себе в контексте вечности. Если у тебя "хватит на это духу", если ты предполагаешь, что смысл есть – тогда это является перефразировкой того, что спасение есть, только это. Вопрос вовсе не в том, чтобы утащить за собой в вечность свое тело, свои пристрастия и вкусы, фотографии друзей и прочую свою собственность :)

Если ты не понял, о чем речь, – возможно, тебя нет!

Итак "вочеловечивающийся Бог" – это не выдумка христиан, – это реальность не меньшая, чем ты сам, – если, разумеется, ты сам являешься реальностью :) Или "Спаситель" существует – или и тебя не существует тоже! Остается лишь непростой вопрос о том, каким образом это "существование" надо понимать, здесь однозначности нет. Это вопрос...

Повторяю еще раз (поскольку не схватывают), прямого отношения к "историческому Христу" (о котором говорится в Евангелиях), это не имеет. Речь – лишь об идее – идее вочеловечившегося Бога, это так, – однако усомниться в том, что за этой идеей есть "что-то" реальное, значит поставить под сомнение себя самого. В этом проблема – и тебе ее решать. Будешь ли ты связывать эту реальность с "историческим Христом" или искать её где-то ещё, на путях еще более абстрактных построений – твой выбор, в этом я не советчик.

Доказательство не общедоступно – в нем истины не больше, чем в тебе самом. Обязательное условие понимания – ты должен сам существовать. Это значит – задаться вопросами о смысле своего существования – и настойчиво держаться их. Эта "реальность" открывается лишь тем, кто (выдержав пристальный взгляд смерти) сам стал реальным.

список
обновления
Следите за обновлениями сайта:
 Feedburner Рассылка